[ /b/ /u/ /rf/ /dt/ /vg/ /r/ /cr/ /lor/ /mu/ /oe/ /s/ /w/ /hr/ ] [ /a/ /ma/ /sw/ /hau/ /azu/ ] [ /tv/ /cp/ /gf/ /bo/ /di/ /vn/ /ve/ /wh/ /fur/ /to/ /bg/ /wn/ /slow/ /mad/ ] [ /d/ /news/ ] [ Главная | Настройки | Закладки | Плеер ]

Ответ в тред 35557. [Назад]
 [ Скрыть форму ]
Имя
Не поднимать тред 
Тема
Сообщение
Капча Капча
Пароль
Файл
Вернуться к
  • Публикация сообщения означает согласие с условиями предоставления сервиса
  • В сообщениях можно использовать разметку wakabamark
  • На данной доске отображаются исходные имена файлов!
  • Разрешенные типы файлов: music, vector, text, image, flash, archive, pdf, code, video
  • Тред перестает подниматься после 500 сообщений.
  • Треды с числом ответов более 100 не могут быть удалены.
  • Старые треды перемещаются в архив после 40 страницы.

No.35557 Ответ
Файл: 1259260705924.jpg
Jpg, 564.19 KB, 1680×1050
edit Find source with google Find source with iqdb
1259260705924.jpg
Файл: Хэллоуин.-Канзас....
Jpg, 71.51 KB, 604×470
edit Find source with google Find source with iqdb
Хэллоуин.-Канзас.-1907-год..jpg
Файл: Zionist.png
Png, 700.98 KB, 532×636
edit Find source with google Find source with iqdb
Zionist.png

Оцените начало небольшой повести. Укажите недостатки. Буду вам благодарен.
Мне мерещилось.
Главной достопримечательностью города, куда меня заселило, была невозможность выбрести на Красную площадь. Бывают такие города, в которых человек может потеряться, а потом всё равно обнаружить себя в каком-нибудь ожидаемом месте. Этакая Одиссея по-нашему – куда не выйди из дома, а окажешься в собственной прихожей. Так и в городах – пропади, забудься и растай, а всё равно – стоишь и смотришь на них – Стрелку Васильевского острова, кремлёвские звёзды, реку Лену или заброшенную телебашню Екатеринбурга.
В этом городе, как оказалось, теряться не получалось ни у кого. Стоило затуманить себе голову и мысли в ней, выйти на улицу, как тут же слышалось с Небес: «не выпендривайся, декадент позорный». Местные называли это «ограниченной навигацией души», а спорить с ними я не мог, потому что до определённой поры был нем.
Город был мал и проходился от края до края за вечер. Его населяли рыбаки с ржавой щетиной, фабричный люд, чудаковатая богема и маленькие ребятишки. Другие в городе останавливались, лишь направляясь из Европы в Сибирь. Его в шутку называли Москвой, а приток Урала, протекавший по нему – Молодой Невой.
Я переехал туда по службе и снял квартиру на краю города – в мрачном доме, стоявшем у берега водохранилища, среди запаха луковой шелухи и шума колоколов (заводского обеденного и церковного воскресного). Кухонные окна выходили на фабричный корпус, балкон – на автостраду, за которой высился жёлто-синий ангар торгового центра. Оба пейзажа делали меня грустным, и стёкла были вечно затянуты. Тоска радовала – тихий город оказался именно таким, каким и представлялся – лубочным, одетым в бобровую шубу и задремавшим на морозе. Не подарок, но подобная предсказуемость всегда помогает в работе.
То, что я могу написать о своём занятии – это весьма цензурированный (частично – мною, частично – моим начальством) материал. Впрочем, цензура коснулась лишь того, что всё равно показалось бы скучным – номера, параграфы и даты. По этой же причине, бюрократическая сторона многих вопросов опускается, не смотря на важную роль, которую она играла. Фамилии менять не стану, географические ориентиры – тоже, т.к. поиски этих людей и мест вряд ли окончатся для вас успехом, столь сложен этот процесс и запутан. Простите меня.
Теперь о главном. В Москве (той, в которой мне довелось работать), в семье инженера и русистки родился мальчик, которого назвали Андреем. Получив фамилию отца, он провёл своё детство среди провинциальных московских дворов. Традиция говорит нам, что детство нужно описать в двух-трёх предложениях, но с парой-тройкой деталей, упоминание которых в более поздние периоды жизни будет выглядеть инфантильно. Например, можно было бы написать, что Андрей гулял с матерью в парке по выходным, кормя облезлых белок, или что он съел пачку отцовских таблеток, а потом ползал по ковру с жёлтым лицом. Можно написать, но правдой это не будет. И слава богу, потому что прогулки в парках и детское отравление – это жуткий шаблон в биографических текстах. Отец был здоров и бодр, Андрюша был нелюбопытен, а белки покинули город в канун революции.
Ни милой шалости, ни поступка, достойного упоминания, ни одного типичного подросткового чувства – ничего этого не было, словно и сам Андрей пришёл в сознание лишь к началу основных событий. Так что, если угодно, вы можете и сами подставить в его биографию что-нибудь эдакое, что-нибудь, что было в вашем детстве или молодости, и что вполне могло быть пережито юношей, выросшем в такой вот невсамделишной Москве. Вы можете сказать, что я поступаю нечестно – вместо того, чтобы своими усилиями сделать Андрея близким вам персонажем, я перекладываю ношу фантазии на вас. Справедливо, но я ничего не могу с этим поделать – я пишу так, как было, а как не было – не пишу. Вообще, моя привязанность к участникам событий сыграла бы мне дурную службу, а вам… В общем, как хотите.
В год, когда меня перевели в их город, отец Андрея полюбил Дашеньку – продавщицу мороженого с мягкой кожей и озорными чёрными кудрями. Он оставил конверт с тремя зарплатами, ключами от машины и открыткой, после чего исчез. То был ноябрь, мать криво улыбнулась и поменяла ребёнку фамилию – со Свиридова на Я (она была кореянкой). В том поступке я вижу что-то от идей евразийства, которыми её поколение болело в юности.
Затем появился белозубый мужчина, певший из телевизора о «морозах юности невинной». Блаженной, она проходила неделю, страстно смотря на свои руки в морщинках, а потом пропала, как и отец. Говорили, что она уехала в настоящую, столичную Москву, чтобы выйти замуж за того певца. Андрей остался один – с квартирой, почти без денег и не поданными в институт документами.
Прошло несколько лет. Было 1 января 2015 года. Трухой сыпало с неба по всей Азии – от Свердловска до Владивостока, и человек был подавлен и груб с самим собой. Он искал «настоящее», пока оно ускользало и набивало себе цену с каждой очередной ошибкой ищущего. Андрей Я, хоть и был человеком, искал не «настоящее», а работу. Утренний телефонный звонок вышвырнул его в холодное мокрое утро и потащил через двор – это было несложное, как тогда казалось, курьерское поручение.
В плавательных трусах, стоял и курил лысый Молох. Молоха звали Ганделевским Игорем Викторовичем. Через стекло он смотрел на январскую пургу, пытаясь унять стук в висках и разглядеть на фоне снега мальчишку, идущего получать инструкции. Двор был пуст и как бы намекал, что похмелье – чувство коллективное и длиться ему надлежит до вечера.
Тоской томило.
>> No.35563 Ответ
>>35557
Очень хорошо написано.
>> No.35565 Ответ
>>35557
Таки действительно неплохо. Можно бы немножко иронии, конечно, но это зависит от того в каком тоне будет идти повествование.
> Мне мерещилось
> Тоской томило
А это что такое?
>> No.35575 Ответ
>>35565
Второе - устойчивое выражение. Архаично, использовалось классиками. "Томилась тоской" - вторая ссылка в гугле на Тургенева. "Томимый тоской". Логично, что если человека томило тоской, то от первого лица он может сказать, что "тоской томило".
Или... ты не знаешь, что есть такой глагол как "томить" (ех. "Ну не томи уже! Кто убийца?")? Так он даже в словарях без пометки (устар) или (арх).
Если первое, то, опять же, не понимаю тебя. Урезанные предложения - это абсолютная норма для художественной литературы. Текстов, в которых первый абзац был бы вида "И тут я понял" (ех. "И тут я увидел маятник" - Умбэрт Эко) или "Смеркалось"... Их огромное множество.
>> No.35576 Ответ
Файл: Белые-женщины.jpg
Jpg, 77.51 KB, 461×700 - Нажмите на картинку для увеличения
edit Find source with google Find source with iqdb
Белые-женщины.jpg
Проблема в том, что я хочу научиться писать хорошо.
Мне не нравятся архаичные тексты, стилистика которых определена ценой за знак. Не нравится стилистика текстов бит-поколения, где человек мог позволить себе писать что-то вроде "Я пошёл по улице Такой-то, потом зашёл в магазин и стал выбирать аэрозоль для обуви. Сначала мой выбор пал на... Но эту аэрозоль нельзя было выпить, поэтому...". Чернушная эстетика меня не привлекает.
Вместе с тем, я совершенно не представляю, как писать кратко. Очевидные Чехов и Бунин тут не подходят. У первого краткость, вопреки мнению нечитавших, только в рассказах-юморесках, тогда как тот же "Дядя Ваня" весьма словоблуден. У второго описательные сентиментальные тексты. Бунин, который писал тексты с сюжетом, снова прибегал к набору пустых слов.
Хочется писать так, как пишут современные русские писатели. Но оказалось, что писать так очень сложно.
Может кто-нибудь посоветует учебников по технике построения художественного текста? Меня интересует не драматургия, построение акта и прочее (по этой теме я многое читал), а именно работа с лексикой. Классические учебники типа Норы Галь уже устарели - так сейчас даже не говорят.
>> No.35577 Ответ
Алсо, я очень часто помогал анону в /cr.
Не мог бы кто-нибудь перезалить этот текст на двачевский /izd?
Буду очень благодарен. Меня там забанили за сравнение одного текста с "Одноэтажной Америкой".
А там, вам не в обиду, комментируют всё же больше и развёрнутее.
Заплачу картинками или чем-нибудь ещё.
>> No.35580 Ответ
>>35576
Расшифруйте, пожалуйста, что значит для вас "писать кратко"?
>> No.35581 Ответ
>>35575
Нет, я знаю русский язык, но я не могу эти обороты связать с остальным текстом.
"Мне мерещилось". То есть всё дальшейшее происходит в воображении героя? Интересно. Или ты не это имел ввиду?
"Тоской томило". Какой-то очень резкий переход от слегка отстранённого изложения событий к собственным переживаниям. Невольно начинаешь искать какой-то скрытый смысл в обоих случаях.
>> No.35584 Ответ
>>35581
Он там итак есть. Только это не смысл, а просто приём.
Условно, тексты с фигурой рассказчика можно поделить на две группы:
Первая группа - такая, где рассказчик - трансцендентное нечто, которое говорит пару фраз в начале, а потом исчезает (это у Достоевского, он любил ввести фигуру себя, начиная текст "я искал квартиру подешевле" или "в нашем городе Скотопригоньевске" (за точность не ручаюсь), а потом исчезать из текста навсегда).
Вторая группа - когда рассказчик активно участвует в сюжете на правах главного героя.
Здесь же я хочу опробовать следующий трюк - рассказчик продолжает играть роль рассказчика, но делает это активно. Похожее было в "Большом Лебовски", когда Лебовски общается с техасцем в баре около середины текста. Только здесь повествователь может рассказать, как пил кофе, каким он ожидал увидеть развитие событий, изредка заигрывать с читателем в духе "лучше бы, конечно, если бы всё прошло вот так вот и вот так, но что ж поделать". При этом он не влияет на основной сюжет, не помогает героям и не вредит им. Но и выполняет роль более "человеческую", чем вездесущий невидимый оператор.
Какой-то кусок текста вообще можно пропустить, а потом выдвинуть несколько теорий того, что там, за кадром, было. И читатель сам будет прикидывать, какая из теорий ему ближе. Ну это так, детали.
>> No.35586 Ответ
Файл: 1.jpg
Jpg, 1027.07 KB, 2800×2100 - Нажмите на картинку для увеличения
edit Find source with google Find source with iqdb
1.jpg
>>35580
Когда говорят "писать кратко" имеют в виду не общий объём текста, а слог.
В том то и дело, что если бы я мог сказать, что это значит, я бы так не страдал.
Вот надо тебе, допустим, описать человека, который много лет проработал на сталеплавильном заводе, но был начитан и любил академическую философию (Канта, Хайдеггера, Декарта и т.д.). Ещё раз - он пролетарий и он же - весьма неглупый человек. В тексте он появляется ненадолго, диалог с ним не касается философии, но содержит набор отсылок к ней, при этом представляет собой дикую смесь из немецкой классической философии, психоанализа и идей писателей-соцреалистов. Диалог короткий и ценен не этим, но внимательному читателю надо дать ключик к пониманию персонажа.
Итого, как мы можем написать этот текст? Для дилетантов вроде меня вариантов два.
1. Заумное сложное написание, которое неприятно читать.
"Савельев работал на заводе всю жизнь. Двадцать лет он посвятил жене и детям, а тридцать - Канту и Декарту. Он был умен, и понять, как в одном человеке уживается любитель "Явы крепкой" и "Критики чистого разума" мне не представлялось возможным. Философия немцев задерживалась в душном зале сталилетейки, проходила через инжектора и реторты, оседала на стенах курилки и воспринималась Савельевым в каком-то невероятно причудливом виде. Нельзя сказать что он понимал её просто, нет. Скорее, он комбинировал её с другим пластом мыслей, которые, в свою очередь, приходили к нему из самиздатовских текстов, которыми были забиты все тайники в его маленькой комнатушке заводского общежития номер 12".
2. Легкочитаемый текст.
Савельев работал на заводе и читал Канта, Декарта и ещё бог весть кого (кого и советские партийные философы то не читали). Ещё он читал прозу шестидесятников. Такой вот он был человек. Интересный.
***
Очевидно, что первый текст избыточен и зануден. Я не оставляю читателю простора для фантазии. Второй текст до смешного короток. Если это роман, то он превратится в повесть, а если повесть - то в неформатный рассказ. К тому же весь текст, написанный таким языком, читать совершенно не хочется.
Однако, мы имеем дело с писательской реальностью России - читателем (и мною, говорю это искренне) принимаем лишь вариант с "простым" изложением. Причём такое простое изложение, которое не искажает сути. Которое всё равно даёт мне возможность понять и представить. Которое не кажется косноязычным.
Примеры... Да вся современная литература:
Прилепин
Пелевин
Веллер (у этого меньше, но там публицистики много)
Толстая
Довлатов (классика же!)
Войнович
Про женскую прозу типа Горалик и Акунина я даже не заикаюсь.
Исключение из всей этой обоймы - Быков с его трилогией "О". Но это эксперимент. Книги, написанные по линейке филолога. А мне бы хотелось быть честнее и искреннее.


Пароль:

[ /b/ /u/ /rf/ /dt/ /vg/ /r/ /cr/ /lor/ /mu/ /oe/ /s/ /w/ /hr/ ] [ /a/ /ma/ /sw/ /hau/ /azu/ ] [ /tv/ /cp/ /gf/ /bo/ /di/ /vn/ /ve/ /wh/ /fur/ /to/ /bg/ /wn/ /slow/ /mad/ ] [ /d/ /news/ ] [ Главная | Настройки | Закладки | Плеер ]