[ /b/ /u/ /rf/ /dt/ /vg/ /r/ /cr/ /lor/ /mu/ /oe/ /s/ /w/ /hr/ ] [ /a/ /ma/ /sw/ /hau/ /azu/ ] [ /tv/ /cp/ /gf/ /bo/ /di/ /vn/ /ve/ /wh/ /fur/ /to/ /bg/ /wn/ /slow/ /mad/ ] [ /d/ /news/ ] [ Главная | Настройки | Закладки | Плеер ]

Ответ в тред 53936. [Назад]
 [ Скрыть форму ]
Имя
Не поднимать тред 
Тема
Сообщение
Капча Капча
Пароль
Файл
Вернуться к
  • Публикация сообщения означает согласие с условиями предоставления сервиса
  • В сообщениях можно использовать разметку wakabamark
  • На данной доске отображаются исходные имена файлов!
  • Разрешенные типы файлов: text, video, code, image, pdf, flash, vector, music, archive
  • Тред перестает подниматься после 500 сообщений.
  • Треды с числом ответов более 100 не могут быть удалены.
  • Старые треды перемещаются в архив после 40 страницы.

No.53936 Ответ
Файл: 406eecaa02f5dc087d3c2fe51368fb4b.jpg
Jpg, 55.88 KB, 736×1104 - Нажмите на картинку для увеличения
edit Find source with google Find source with iqdb
406eecaa02f5dc087d3c2fe51368fb4b.jpg
Предлагаю сей тред населить тем, кто пишет кратко (в пределах одного поста) и недостаточно регулярно, чтобы поддерживать личнотред.

Ограничений на жанр почти нет. Кроме шизофазии и прочего: ибо есть уже тред «потока сознания».

псевдоним и фотограмма — аллюзия антипод на классика
>> No.53937 Ответ
Прошу критики и впечатлений: выглядит ли это как быль, как приличный слог, достойный попадания в книгу а не в газету?

Бзикотерапия
вчера в 23:20
У одной любительницы цветов жил был кактус. Обычный такой с виду. Ребристый, пыльно-зелёный и небрежно-небритый, непримечательный, но от того не менее любимый. Много лет жил да толстел потихоньку. Вырос размером с детскую голову. Один такой качанчик без всяких отростков. Никак не хотел почковаться. Хозяйка поехала в летний отпуск, кактус остался на окне. Инструкций по его поливу присматривающий дедушка не получил, потому сначала и не поливал, глядя на бодрый вид (чо ему сделаеццо-то?) а потом, глядя на изрядно потрескавшуюся под жаром солнца землю, сжалился и ливнул от души.

И кактус, от сочетания жарищи из окна и непривычного режима полива, решил, что дома что-то пошло не так, пора сделать потомков, чтоб валили отсюда. Короче дал бутон. Ну дед порадовался, что не загубил, стал поливать понемногу.

К приезду хозяйки бутон готов был распуститься. Дед был очень горд, хвастался, мол гляди как приглядывал я, аж расцвело у тебя тута!
Бутон распустился на второй день. Крупный, бахромчатый, жгуче алый, как мак. И столь был он привлекателен, что хозяйка решила нюхнуть. На этом счастливая история восторга не то чтобы заканчивается… Но… В жаркой пустынной местности бабочки не очень-то выживают, а навозных и мясных мух много есть немношк. И пахнут кактусы привлекательно именно для них. То есть гниющим мясом и навозом.

Уничтожить бутон рука у хозяйки не поднялась, но ещё пару недель нашего небритого главного героя женщина домой не пускала. Благо, в частном доме с участком было куда его отселить, кошкам он интересен не был.

А я, как говорится, там был, мёд пил, кактус из любопытства нюхал. Вокруг (на улице) едва уловимый запашок, кстати, ничего страшного. Но сам бутон оставляет впечатление.

п.с. Подумалось, что было бы интересно, пахни такой кактус вяленой рыбой. Создавать естественную атмосферу в пивняке, например.
>> No.53940 Ответ
>>53937
Даже в газету не очень тянет. Пробуй ещё варианты.
>> No.53944 Ответ
>>53940
Пока даже не знаю, над чем поразмыслить. Дай что ли наводку. Что самое провальное?
>> No.53953 Ответ
>>53944
Даже не знаю, ну вообще стиль сам, не чувствуется навыка. Но я тоже не умею писать...но интересно попробовать, давным давно я как-то подрабатывал говнокопирайтером за копейки, но быстро дропнул.
У Марины на окне уже несколько лет ютился пыльный кактус. Ничем не примечательное растение тёмно-зелёного цвета, имело длинные, острые иглы, нередко служившие надёжной защитой, от ленивых нападок кота Бориса. За время, которое кактус провёл у писательницы, он успел вырасти до громадных размеров, и теперь напоминал незрелый арбуз, внезапно обидевшийся на весь мир и пустивший иголки.
Утром Марине снова звонили из редакции, и в очередной раз просили привезти переработанные варианты трёх последних глав. Девушка долго не хотела ехать, потому что дел в родительском доме было ещё много, и на работу совсем не хватало времени. Ну и т.д.
А вот что режет глаза в твоем тексте:
> любительницы цветов
> жил был кактус.....Много лет жил
> Ребристый, пыльно-зелёный и небрежно-небритый, непримечательный
> жил да толстел
> чо ему сделаеццо-то? - это вообще пушка, при твоём "выглядит ли это как быль, как приличный слог, достойный попадания в книгу"
Ну и т.д. всё режет глаз, короче :3
>> No.53966 Ответ
>>53953
> Ребристый, пыльно-зелёный и небрежно-небритый, непримечательный
Именно этот оборот и формулировки мне очень нравятся. И меньше нравиться не стали, от того что ты их зелёным выделил.
В чём проблема у
> любительницы цветов
или
> жил да толстел
тоже не пойму. Жил кактус. И основным его занятием было — толстеть. Просто «расти» во-первых слишком прозаично, во-вторых лишает его округлости
>> No.53973 Ответ
>>53966
Столько прилагательных подряд, да ещё и со сложночитаемым "небрежно-небритым" слишком громоздко звучит.
Любительница цветов? Ну тупо как-то охарактеризовать так человека. Вообще весь стиль твой как-то вычурно простонародный, все эти твои "жарищи", "сделаиццо", "жил да был", "мол", "аж", "тута" (ну тут ты патался характер деда передать наверное, но получилось слишком).
> А я, как говорится, там был, мёд пил, кактус из любопытства нюхал.
Вообще петросянство же.
> Подумалось, что было бы интересно, пахни такой кактус вяленой рыбой. Создавать естественную атмосферу в пивняке, например.
Логика нарушена. Нужно было как-нибудь так:
Девушка подумала, что было бы интересно, если бы такой кактус пахнул вяленой рыбой, тогда создавалась бы отличная атмосфера в её любимой пивнушке.
А вообще, опять эти "подумалось", "пивняк" никуда не годятся. Ну и в целом снова петросянство.
Но я бы спетросянил так, продолжая свою телегу про писательницу марину:
Вот, например, цвёл бы такой кактус запахом валяной воблы, тогда бы он смог послужить отличным дополнением к интерьеру соседней пивнушки. В голове у Марины возник образ раздутой, зелёной рыбы фугу, держащей в одном плавнике пенистую кружку, а в другом бородатого мужика, которым рыба занюхивает свежий хмель. Отличный получается концепт для паба дяди Фёдора из третьей главы, надо бы записать. Марина наклонилась с кровати, чтобы найти завалившийся под неё блокнот и увидела два больших зелёных фонаря, пристально смотрящих из тёмного угла. Борис снова замышлял что-то недоброе.
> В жаркой пустынной местности бабочки не очень-то выживают, а навозных и мясных мух много есть немношк
ЩИТО?
Короче, бро, если честно, ну плохо у тебя всё.
>> No.53974 Ответ
>>53973
Проебалось:
> Девушка подумала, что было бы интересно, если бы такой кактус пахнул вяленой рыбой, тогда с ним создавалась бы отличная атмосфера в её любимой пивнушке.
>> No.53983 Ответ
>>53973
> Столько прилагательных подряд, да ещё и со сложночитаемым "небрежно-небритым" слишком громоздко звучит.
Ок, понял.
Иоганн Себастьян Бах — слишком громоздко звучит, и музыка сложная. DJ Вафля — норм и музыка понятная. Это сарказм, я не претендую на шедевр, но такие конструкции мне, отнюдь, не кажутся сложными и сколько-нибудь громоздкими. Хотя, я отлично понимаю, что кому-то покажутся
> вычурно простонародный,
Так и есть. Повествование от сказку от первого лица. Без камедиклаба только с одноклеточными фразами.
> Вообще петросянство же.
отсылка к сказкам же.
> Девушка подумала
Шта? Она ботаничка, ей не до пивнушек. Это я подумал про пивняк, ибо бывал и пил. Это сказка от моего лица, а не от лица девушки, личность которой намеренно не раскрывается (а ты взял и приписал ей кучу качеств, которые ни к чему не ведут)

> ЩИТО?
> много есть немношк
описка, разумеется.
>> No.53990 Ответ
>>53983
Так, ты хотел критики, ты её получил. Второй вопрос - то как ты эту критику воспримешь. Ты её не воспринимаешь, ок. Я ухожу.
ответ на вопрос:
> выглядит ли это как быль, как приличный слог, достойный попадания в книгу
оставляю категорическое нет.
>> No.53991 Ответ
>>53937
Слог-то приличный, только вот
> Обычный такой с виду. Ребристый, пыльно-зелёный и небрежно-небритый, непримечательный, но от того не менее любимый. Много лет жил да толстел потихоньку. Вырос размером с детскую голову. Один такой качанчик без всяких отростков
Явная перегруженность в описании. Автор все уже сказал, ты ждешь, что он продолжит, а он зачем-то не хочет продолжить, а хочет повторить, и еще еще раз повторить, и повторить еще раз... И еще.
А вот "небрежно-небритый" - по-моему неплохо как раз.
Главная проблема в самой истории. Какая-то она лишняя, будто писала мещанка средних лет. Мило, забавно, знакомо и чуть-чуть пошло. Не обижайся, анон, но мне так показалось.
>> No.54008 Ответ
>>53983
> а ты взял и приписал ей кучу качеств, которые ни к чему не ведут
Анон вообще-то правильно делал, он таким образом пробовал погружать в атмосферу, чтобы у читателя рисовался образ в голове реального героя, а не плоской абстрактной "любительницы цветов". Почитай рассказы рея брэдбери, они у него там на 1-4 листа, но по каждому можно целый фильм снять, потому что они глубокие, атмосферные.
> которые ни к чему не ведут
А не всё, что упоминается в рассказе, обязательно должно к чему-то вести, рассказы же это коротенькие отрывки, истории из жизни, а жизнь не может быть "урезанна".
>> No.54015 Ответ
>>54008
> Анон вообще-то правильно делал, он таким образом пробовал погружать в атмосферу, чтобы у читателя рисовался образ в голове реального героя, а не плоской абстрактной "любительницы цветов"
Зачем здесь нужен какой-то там проработанный герой, если главным персонажем является кактус?
> А не всё, что упоминается в рассказе, обязательно должно к чему-то вести
Не все. Просто тогда это будет плохой рассказ. Каждое написанное слово должно иметь свою цель, сам рассказ же обязан быть цельным. А если нет, то это будет не рассказ, но нагромождение всякого описательного мусора.
Вообще-то тут стоить вспомнить знаменитое "ружье" Антона Павловича Чехова, которому сейчас приходится выстрелить.
>> No.54016 Ответ
>>54015
Нет, ты не прав.
>> No.54017 Ответ
>>54015
Вот тут про ружьё соглашусь. Если уж начинается выводится характер, профессия, куда и зачем девушка поехала, то ожидается, что это зачем-то нужно.
Иначе эффект, как от дверей в видеоиграх, которые даже нельзя за ручку подёргать, чтобы получить «закрыто».
>> No.54222 Ответ
Критика не обязательна. Я сам вижу, что все не очень хорошо, а местами и вовсе плохо.

   Все юношество я промечтал о телескопе. Воспитанный на фантастических книгах и фильмах, нежно полюбивший природу в своих многочисленных деревенских вылазках в компании или одиночестве, я страстно тосковал о звездах. Грезились мне за ними новые миры, дивные картины, - сплетения цветной пыли столь невероятные, что заставляли испытать даже страх - именно его я переживал, нечаянно глянув в иную светлую ночь на небо, да так в ночи и застывавший под паутиной белесых огней и тонких облаков, уже не небесных, но космических.
   Денег долго не было. Жалкие мои попытки собрать наблюдательный прибор из картона и линз, купленых в магазине оптики, закончились неудачей: мастерить я не умел, не любил, все делал лениво и ненадежно. Между тем ночное небо манило меня все сильнее. В Бога я не верил, но не мог не верить в чудеса: чудо - всегда неизвестное, приходит оттуда, где все незнакомо. На Земле, как мне казалось в юношеской моей глупости, все было изучено, ясно, просто. Фантастика задавала направление в область чудесного, я ей верил, не понимая тогда, что все фантастика - это как раз и есть перевраное обычное и земное, немного раскрашенное чуть непривычными красками.
   Велика была моя радость, когда я наконец смог позволить себе покупку простенького походного рефрактора... И столь же велико было разочарование. Прибор оказался хорошим, но мечта моя, подобно прочим мечтам, обманула. Не было других
миров, не было чудесных огней - ничего не было. Луна превратилась в кривой кусок камня, звезды - в белые точки. Живое прикосновение к ним, которое отчетливо я ощущал, просто поднимая голову к небу, ушло, оставив меня наедине с простым, всегда одинаковым рисунком, пропущенным через несколько линз и стекло. Только кривая Луна была прекрасна, прекрасней, чем при невооруженном наблюдении - но это я понял не сразу. Стройная научная выверенность астрономического наблюдения привлекала, но привлекательность оказывалась именно в стройности и научности, само же наблюдение было тут необязательным, - ведь восхищаешься мыслью и точностью, а не белыми, будто нарисованными на стекле пятнами. Звезды ночного неба, когда их видит простой глаз, гораздо лучше рассказывают о том, чем они являются на самом деле.
   Так закончилось мое увлечение астрономией. Знакомые мне романтизировали подобный опыт, но чаще всего наслаждались они не космосом, а собой, наблюдающими за космосом. Ничего я не видел здесь, кроме пустого желания пользоваться вещью и милого, но пошлого самообмана, сродни коллекционированию какой-нибудь чепухи или наслаждения редким сортом чая. А космос - что же, я тоскую о
нем по-прежнему.
>> No.54228 Ответ
>>54222
Общая идея и настрой мне нравятся.
Мне кажется, личное тут есть. А если нет, то впечатление создаётся.
Рекомендовать ничего не буду, так как сам не знаток.
>> No.54245 Ответ
Сегодня вдруг нахлынуло веселое настроение, захотелось опять пографоманить. Текст не перечитывал, потому как настроения все-таки жалко - заранее извиняюсь за него, и вообще за то, что сочиняю свои кривули не в стол. Эх, поделиться все-таки хочется - а не с кем.

   Эльф Валик почесал тощую грудь, зевнул, вытянув свои спичечные ноги прямо в болотную воду.
   - Э, а хорошо быть выдуманным! Выдумка-то всегда лучше реальности. Тут ты всегда герой, а если и злодей, то все-таки злодей героический. Красивее здесь все, чем в мире грубых материй...
   Под мохнатой эльфийской пяткой в этот момент лопнул темный водяной пузырик. Водомерка скользнула рядом, стукнулась о грязноватую белую кожу, заспешила дальше по своим насекомым делам.
   - Да! Тут ведь каждый герой, нет места мелкому существу, все правильно и справедливо, - продолжал Валик. В этот момент между сосенок мелькнули два синих орка - Дмитрий и Михаил. Дмитрий был курнос, пузат и немного плешив. Говоривши, всегда шепелявил, смешно похрюкивая, а говорить Дмитрий любил много, больше всего о крестьянах, социальной несправедливости и о том, что эльфы любят все живое, кроме дварфов и уродливого. Крестьянам Дмитрий очень сочувствовал, постоянно внушая, что очередная Волшебная Корона или какой-нибудь зачарованный на +1 лук не стоит поголовной холеры вкупе с жадной бедняцко-собственнической звероватостью, призывал к отказу от насилия:
   - Братцы! Ведь ежели вы не будете заедать друг-друга, а лыцари не будут заедать вас, то какая жизнь может начаться! Какая жизнь! А? Вы лыцарей боитесь - а чего их бояться? Лыцарь сам по себе - существо, как вы, и сила его - в существах. Ведь армия - из вас, братцы! Мы - армия, и коли не будем идти друг на друга...
   Крестьяне грусно гыкали, понимая про холеру, но больше не понимая ничего. Мужики потолще лукаво хихикали, потирая заскорузлые пальцы в какой-то наивной жестокости, мужики потоньше то ласково смотрели на Дмитрия, угощая порой шкаликом водки, то гнусно схаркивали сквозь зубы, грубо пробубнев что-то сложно-хмурое. Водку Дмитрий быстро полюбил.
   Теперь расскажу вам о Михаиле. Внешне Михаил казался полной противоположностью Дмитрия: тощий, волосатый, жилистый, только такой же курносый, как и его товарищ. Михаил был поэт:
   "Не топчите травы двора, худые боровы!
   Не для тощей свиньи, не для босых девичьих ног, не для ботинка лоснящего,
   А для грубых солдатских сапог
   И для ребенка играющего
   Редкая, дворовая трава!.."
   Нравилось декламировать ему, размахивая костистыми руками, будто хищная, ушибленная птица. Больше Михаилу не нравилось делать ничего, потому что Михаил был романтик, добрый и беспомощный.

   Светило солнце в облаках, квакали дурашливые лягушки. Эльф из болота глядел на орков, а орки из лесу - на эльфа. Я продолжал убегать от жестокой реальности в мир сочиненных грез.
>> No.55310 Ответ
Какой полезный тред. Очень жаль, что он появился только этой весной. Вброшу тогда уж маленький ремикс на Горчева (см. http://gorchev.lib.ru/txt/krasota/gorod/gorod.shtml), написанный года полтора назад.

Мы поднимаемся на лифте. Лифт ползет медленно и совершенно бесшумно. Стенки у лифта самые обычные - гладкий невнятный металл, поэтому и выглянуть наружу никак не получится. Как ни странно, даже вкупе с неспешностью поездки меня это почти не раздражает.
- А смысл? - спрашиваю я у него. Он только пожимает плечами. Никогда он не мог толком объяснить, зачем сочиняет он эти места, почему наполняются они против его воли тем, чего ему меньше всего хотелось бы видеть, и как удается ему раз за разом отправлять эти места в небытие.
Надо признать, что он в определенном смысле прогрессирует. Четвертый город прожил куда дольше и благополучнее третьего. Я имею право судить: мне довелось заглянуть по дороге во все четыре. Хорошо помню, как в третьем за мной гнался в пять утра один из тех трамваев, от которых он всегда открещивается, хоть и понятно, что всё равно это его, его творения. Я бежал изо всех сил, хрипел, месил ногами мокрый снег, но споткнулся. Я непременно рано или поздно спотыкаюсь, стоит мне хоть ненадолго где-то задержаться в дороге.
На сей раз он решил попробовать себя в малой форме. Получилось черт знает что, откровенно говоря. У него всегда в конечном итоге получается черт знает что, но тут с самого начала чувствуется какой-то нездоровый подвох. Даже в том, как медленно ползет лифт.
Кабина останавливается, двери без единого звука расходятся в стороны.
- Пересадка, - виновато разводит он руками. - Так уж получилось. Слабосильные они совсем, на пять этажей только подняться и могут.
Мы выходим, поворачиваем направо и идем по длинному светлому коридору. Откуда свет - непонятно. Стены - все тот же невнятный гладкий металл. На полу хорошая белая плитка, натертая до блеска, аж глаза режет. Потолка нет, вместо него бесконечные провода самых разных калибров. Они куда-то неторопливо ползут, оплетая и сдавливая друг друга своими жирными черными телами.
- Скоро останется десяток самых толстых, и вот тогда по ним что-то побежит, - бросает он. - Наверняка какая-нибудь дрянь.
В любом его городе рано или поздно заводилась какая-нибудь дрянь. Не трамваи, нет - они-то перемалывали колесами рельсы и тех, кто на эти рельсы случайно падал, исключительно от безальтернативности, потому лишь, что он придумал всего одни трамвайные пути, совершенно прямые - а дрянь по сути своей, которая множится, нарастает на домах, опутывает его самого. Он так и не научился ее выводить, хотя неизменно срывал ее каждое утро со своего лица и топил в соседнем пруду, где жили такие разноцветные пираньи. Как ни странно, они жрали и просили еще, и не всплывали кверху брюхом от такой диеты.
В конце коридора нас уже поджидают открытые двери второго лифта. Мы заходим и всё в том же темпе вальса отправляемся наверх.
- Думаешь, на этот раз оно хотя бы не расползется наружу? - спрашиваю я.
Он ничего не отвечает, и это пугает меня больше всего. У него нет уже сил придумать целый город, и это видно, что бы он там ни пытался запихать в это странное огромное здание, но это значит, что и вокруг здания теперь не его город. Как он собирается затыкать щели, которые непременно найдутся в этих гладких стенах? Раньше он, по крайней мере, обрубал все щупальца шоссе, железных дорог и авиарейсов, когда дела становились плохи, и всё сгорало, будучи накрыто ржавым ковшиком отчуждения. Я, кстати, тоже сгорал, если не успевал до того тронуться в путь - моя дорога судорожно втягивала в себя обрубок, выдергивая его из-под края ковшика, а я влетал с размаху в стенку и вопил чужим женским голосом.
Впрочем, не мне осуждать его немощь. Когда я пытался что-нибудь сочинить, оно получалось с самого начала настолько уродливым, что я сразу хватал топор и крошил его в пыль. Однажды я сочинил влюбленную парочку - и хорошо, что второй его город тогда уже сходил на нет. Я отрезал каждому из них по мизинцу, связал их и на разваливающемся рафике привез во двор, где сидели злые старухи с сумками, набитыми черной промерзшей картошкой. Потом, уже смывшись из города, я разнес рафик кувалдой, собрал ошметки его прохудившегося кузова в кучу и поджег - и все равно не мог избавиться от запаха растекшейся в несчастном фургончике гнили этих душонок.
Мы наконец приезжаем на последний этаж. Кажется, тут уже нет коридоров - одна большая комната, в углу старый монитор и руль с педалями. Она лежит на диване в другом углу - в растянутой до коленей футболке, с желтой лентой в волосах и с совершенно тусклыми глазами.
- Не обращай внимания, - говорит он. - Сам знаешь, тяжело осознавать, сколько всего ты можешь придумать и какая лажа из всего этого выйдет, что бы ты ни придумал.
Я знаю, конечно. Только вот я, в отличие от него, помню еще, как могут гореть эти глаза.
На мониторе застыла дорога. Я проверяю руль - вроде крутится. Педали меня не особо интересуют, я и без них всегда проезжал столько, сколько мне было нужно, а вот невозможность свернуть заводила меня несколько раз в города, которые придумали слишком давно и бросили, не попытавшись даже вычистить. Туда мне совсем не хочется.
- Почему ты просто не возьмешь рюкзак и не двинешься пешком? - роняет он вопрос куда-то в потолок, развалившись на полу. Я не отвечаю. Я даже ему не могу признаться, что выбросил рюкзак в полной уверенности, что больше - никогда. Тот, кто нашел его на свалке, должно быть, клянет меня теперь последними словами.
Он садится по-турецки.
- Забери ее, а? - глядит на меня исподлобья. - Не могу больше на нее смотреть.
- Думаешь, мне будет проще?
- Пожалуйста. Мы не так уж часто друг друга о чем-то просим.
Он не понимает, что я, в отличие от него, до сих пор смутно на что-то надеюсь. Хотя бы потому, что на дороге вновь лето. А его там уже давным-давно не было - все время лил дождь, ветер срывал шапку и пытался сдуть меня с обочины под колеса летящих мимо фур.
Ладно, черт с ним, пускай не понимает. Я вспомню, как когда-то умел бряцать на гитаре, я раздобуду еды - она изредка оказывается такой вкусной, словно гренки, которые мы жарили еще в самом первом городе - я заставлю ее вспоминать, по одному слову, по паре строчек, старые песни - новые оказались еще хуже, чем все прочие фантазии, и хорошо, что записи сгорели вместе с той сценой, где их иногда пытались крутить. Смысла, конечно, не больше, чем в этом его новом здании. Но я просто не вынесу молча накручивать километры - как привык это делать в одиночку - когда она будет рядом, вперившая потухший взгляд в никуда.
И я подхожу к дивану, осторожно беру ее на руки (господи, да она же совсем ничего не весит, от нее уже почти ничего не осталось!) и переношу к монитору. Кладу руки на руль. Он с кряхтением встает и нависает у меня над плечом.
- Не прощаемся?
- Как обычно, - кивает он.
...колеса шуршат по теплому асфальту, а в зеркале заднего вида застыл стоп-кадр: он достает из-под дивана канистру с бензином, а из кармана зажигалку.
>> No.55568 Ответ
Ехала с колоритным стариком электричке. Когда занимала место, специально поближе к нему села из любопытства, хотя сначало испугалась и думала пойти в другой вагон. Старик этот высокий и худой. Одет не по погоде, клетчатая красная рубашка, из под которой выглядывает худая грудь в матросске, штаны, обувь самодельная( из тряпочек примотанных бичевками к ногам), на голове самодельный тюрбан тоже из лоскутков. В руках палки и круглая корзина. Мы были одни в вагоне, пассажиры не решались ехать с этим чудаком и проходили мимо. Я им заинтересовалась, хотела чтобы он что-то молвил. Он и молвил, первый, когда я хотела окно закрыть, он сказал, что сам закроет. Я отошла от окна. Старик закрыл и говорит что-то про женщину в гдр, порог и как она дала ему себя проявить. Тогда я принесла ему блинчики, еще теплые. Но он не взял, объяснил это многословно и непонятно: чтобы поесть, надо помыться, было бы вам 40, мезольянс. Потом пришел и спрашивает :
- А с чем блинчики? С мясом?
- С творогом - отвечаю я
- Знаешь Диогена?
- Греческий философ, в бочке жил. Вы намекаете, что похожи на него?
Старик посмеялся.
Я продолжаю:
- Может и впрямь похожи... бородами
Этот чудак мне и говорит:
- Диоген в третьем веке до нашей эры жил. Сказал: "Щедрость - это не кинуть собаке кусок а разделить его"
>> No.55664 Ответ
Пьеса в одном акте. Основано на реальных событиях. Все совпадения случайны, все случайности реальны, все реальности совпадают:

[n2] - А ты взял и пересадил ей кучу чувств которые ни к чему не ведут. Мило конечно, но по моему ты перегрузил ей класс...
[n3] - Да ты хоть ее в глаза видел? Все он правильно сделал. Нарисовал ей в голове образ, подгрузил атмосферу. И с чего это, чувства должны куда то вести?
[n2] - Зачем? Кому это нужно? Ты бы встречался с такой? Он с тем же успехом мог бы проделать то же самое с вон тем кактусом. Алгоритмичность, математичность, алгебраичность... Вот на чем мы строим, а это эзотерическое мракобесие, в топку...
[n1] - Ты не прав.
[n2] - Если уж начал вводить ей характер, будь добр объясни - зачем ей кудать ехать? Это бессмыслица.
[n4] - Ребят... Чет' я пивусика захотела прям вся. Тип' бокальчик и воблу сушенную... Ни у кого слюни от одной этой мыслищи еще не потекли? А? А?
[n2] - А я вам говорил. Можно сказать предупреждал вас. Это не алгебраично, это упоротое петросъянство.
[n1] - Петросъянство не петросъянство. Добейся сначала...
[n3] - Так. А куда она делась. Куда то поехала? Зачем это надо.
[n1] - Так ты сейчас стал с ним заодно?
[n3] - Да нет, я так. Слушай чет' мне тоже пиво захотелось, и на петросъяна с воблой чет' потянуло. Пойду температуру проверю, не подхватил ли ч'о?...
>> No.55666 Ответ
этот рассказ, я сам, два года придумывал. Очень сильно думал пока придумывал

- Карочи ехали с пацанами в электичке. И тут, кароче, такая падруга, [рисует ладонями сферы вокруг груди] кароче, подсаживается к этому деду и карочи говорит иму...
- А ты про деда ничего не говорил.
- Как ни говорил? Да ты с меня прикалоться хочешь...
- Я те' отвечаю. Ты лошара. Напутал все. Пускай серый лудше раскажет как было. Серый. Серый! Серый уже все... Ладно рассказывай ты, только не тупи, а расскажи как все реально было...
- Карочи дед этот, чисто бомжара. С палками ходит, весь в тряпках обмотанный, вонь стоит. Форточку открыли - не помогает. Все кароч этого деда сторонятся, кроме нас и этой телки. И кароч она чот к нему заискивающе втирается, пирожок теплый предлагает, кароч хочет его. А дед неадекват. На своей волне, себе под нос чот гонит, про то как он, в гдр, при исполнении, с путиным и какойто бабой американской шпионкой, устроили тройничек. И как она позволяла им проявлять находчивость, когда они сней это самое... А серый такой, у этой падруги спрашивает... Серый, давай скажи что ты у нее спросил...
- Да оставь его, сам уже скажи...
- Кароч серый такой зырит на нее и прикалывается: "Девушка! А девушка! А у вас пирожок с чем? С мясом?". А мы типа все тихо угараем, чтобы она ни спалила что мы с нее ржем. А она такая: "Нет с творогом". А мы, такие, все, кароче ржем в голос, патамушта это уже вобще умора кароче палучилась. Аникдот вообще... И тут этот дед, кароче, такой, типа он умный. Такой спрашивает: "Молодые люди, а вы знаете кто такой Диоген?". А мы все его знаем, он из солнцевых, пол года как откинулся, его на зоне опустили, ходит теперь побирается. Но серый такой хочет с него приколоться и говорит типа: "А ты Патлатого знаешь? А Валю Одесита? А Овчерина знаешь? Тото же...". И тут дед начал втирать про какогото другово диогена. Что он типа так и так, крутой пацан - крутил банан. А серый такой подходит к ниму... Скажи серый. Эй серый! Ты куда? Да падажжите п'цаны я до конца расскажу. Серый! Я как раз расказываю как ты этому деду... Кароч я завтра раскажу как серый этому деду... Серый! Да постой ты...

а за дабл постинг пцаны, типа ссорри, и за личные чувства >>55568 тоже...
>> No.55908 Ответ
Когда мой троюродный племянник наконец смог устроиться на работу, я был вне себя от счастья.
Он очень долгое время пребывал в депрессии, запирался дома и не желал никого видеть, но теперь он значительно оживился и, кажется, даже поверил в себя и свои силы.
Недавно я с ним виделся, у него даже пропали привычные круги под глазами! Ах!
В тот день когда мне сообщили эту прелестную новость, я поспешил в магазин за тортом, дабы отпраздновать это событие.
Насвистывая мотив одной из моих любимых песен я прошёлся по продуктовым рядам. Мне приглянулась бутылка вермута, с этикетки на меня смотрел красиво изображённый Цезарь. В алкоголе я совершенно не разбирался, потому позволил себе "клюнуть" на красивую этикетку. Я не раздумывая вытянул её с полки и аккуратно уместил в корзине вместе с тортом "Муравейник" и двумя мятными коржами.
К моему удивлению, работала всего одна касса, так что мне пришлось пару минут топтаться в тесной к ней очереди, но такая мелочь никак не могла испортить столь прекрасное настроение, что было у меня тогда.
У моего родственника, у моего обожаемого троюродного племянника, у моего товарища и друга всё налаживается в жизни! Ха! Я так за него рад!
По дороге к его дому пакет слегка порвался и один мятный коржик упал в грязную лужу. Какой ужас, кулинарное изделие одиноко тонет в мутной воде, он меняет цвет, распухает и трескается, будто сейчас растворится.
Я стоял и наблюдал за этой трагичной картиной, искренне сочувствуя несчастному коржу, но вдруг прохожий наступил в лужу сапогом и корж был окончательно раздавлен. Сняв перед ним на секунду шляпу я подумал что каждому всё-таки своё и пошёл дальше.
Да, в этот день мне нельзя печалиться и допускать неприятные и фаталистические мысли! Сегодня мой любимый троюродный племянник сделал первые шаги на пути к счастью и достатку!
Я уже подходил к его подьезду, его вид меня несколько насторожил: Стены возле металлической двери были все изуродованы странным символом - Буквой "А", обведённой в кружок. Хотя не совсем обведённой, скорее... Ах да, возле подъезда стояла скамейка, спинка которой, похоже, была вырвана вандалами, ох уж эта тяга к разрушению тех, кто не может строить! Дай им три деревянных бруска, и вместо того чтобы приделать их к скамейке, починив тем самым спинку, они используют их как биты и доломают всё оставшееся!
На скамейке сгорбившись сидели двое мужчин, они курили и негромко о чём-то разговаривали. Один из них повернулся в мою сторону.
- Чё ты пасёшь?
Признаюсь, этот многозначительный вопрос застал меня в расплох.
- Разве я похож на пастуха чтобы пасти?
Мужчина сплюнул на землю и отвернулся, дав мне понять что он не настроен дальше вести со мной разговор. Некоторое время я просто стоял, а эти двое сидели и молчали. Наконец, второй мужчина, который так и не сказал при мне ни слова, молча встал и побрёл к соседнему подъезду. Первый мужчина расположился на всей скамейке лёжа. Дождавшись, когда он уснёт, я скользнул к домофону, набрал номер.
- Кто там?
- Я.
Дверь открылась. Странно, голос ответивший мне из домофона был мне незнаком. Ох, я ошибся номером квартиры! Неважно, мне уже открыли.
Лифта в доме не было, а мой любимый троюродный племянник, в жизни которого сегодня произошли хорошие перемены, жил на пятом этаже. Я был не в лучшей физической форме и подъём показался мне крайне сложным. Добравшись до нужной мне двери, я не сразу позвонил в звонок. Мне нужно было отдышаться и придумать какими словами я поприветствую его.
"Эгей, счастливчик!", нет, это как-то слишком развязно... "Мир вашему дому!", нет, тоже не то...
Внезапно дверь открылась, из неё вышел мой добрый и уважаемый троюродный племянник. На нём был одет банный халат, в одной руке он сжимал кружку, наполненную чем-то горячим (это я понял по прозрачной струйке пара, поднимающейся невысоко над питьевым сосудом), а в другой серый зловонный пакет. Похоже он собирался выйти вынести мусор.
- О, привет!
Моё планирование было прервано на середине, потому пришлось импровизировать.
- Здрасте.
Он пригласил меня войти, а сам сбежал вниз по лестнице, мусоропровода в доме тоже не было.
В прихожей меня встретили приятный запах жарящейся яичницы и кот, который всегда как только замечал пару человеческих ног - сразу бросался к ним и тёрся об них головой.
Квартира была однокомнатной, но довольно просторной. Меня всегда поражало как мой хозяйственный и ответственный троюродный племянник трепетно относился к поддержанию помещений в порядке.
Когда он являлся ко мне в гости, я уже через час не узнавал своего обиталища и тут же понимал, каким же, извините, гадюшником оно было раньше!
Даже воздух в его квартире казался мне чище. Чище чем в подъезде, чем у меня дома, чище чем на улице! Ах, какой же у меня хороший троюродный племянник!
Я положил пакет на стол, тут же на него бросился кот, сжал в зубах последний мятный коржик и прыгнул с ним под кровать. Вот ведь коварный зверь!
Вскоре мой заботливый троюродный племянник вернулся, приготовил чай, снял яичницу с плиты. Мы сели за стол. Он взглянул на принесённую мной бутылку и одобрил мой выбор, я был искренне польщён.
Вечер был безумно приятным, мы разговаривали на разные интересные темы, шутили, он достал с книжной полки Маяковского и зачитал несколько стихов удивительно точно копируя выражение самого поэта, Кот прыгнул мне на колени и я гладил его. Да, это был прекрасный вечер.
Он переоделся и мы вышли во двор прогуляться. Он разбудил спящего на скамейке мужчину и сказал ему, что сегодня ночью значительно похолодает. Мужчина поблагодарил его, растерянно покосился на меня и ушёл.
Мы прошли круг по дворику и вернулись. Он снова поставил чайник, кот снова прыгнул мне на колени и я гладил его.
- Кстати, а кем ты устроился?
- Я? Ах, да. Устроился сегодня официантом в вегетарианский ресторан.
Вегетарианский...
- Неплохо для начала. Говорят, официантам немало дают на чай.
- Да... Менеджер рассказал мне много интересных вещей. Знаешь, я даже решил тоже стать вегетарианцем.
- Вегетарианцем?
- Ну да, перестать есть мясо.
Вегетарианцем...
- Правда, отказ от молочных продуктов это уже совсем. Разве можно назвать нездоровой пищей молоко, сыр, творог? До этого я наверное не дойду.
Мой трюродный племянник будет работать в вегетарианском ресторане и перестанет есть мясо...
- Что-то живот скрутило, я отлучусь.
- Да, конечно. Смыв не работает, но я оставил там ковшик...
Я встал, не дав ему договорить, и слегка покачиваясь пошёл в ванную. Я закрыл дверь, повернулся к зеркалу, опёрся локтями о раковину, обхватил лицо ладонями и заплакал.
>> No.55909 Ответ
>>54245
Очень годно, особенно на фоне треда в целом.
>> No.56000 Ответ
>>53936
- Я хочу просто высказаться.
- Ну пиши.
- "Мне нужна практика, практика, практика!" - кричит спортсмен, вколачивая штангой мотивацию в собственную голову. Нет, это определенно не самый умный парень на свете. Глупей только те люди, которые любят смотреть стримы... Любят смотреть, а не просто смотрят, заметьте. Но есть еще самые-самые тупые засранцы, эти и вовсе уличают других в идиотии и нетрадиционной любви к традиционному убожеству...
- Я больше скажу. Есть еще заканчивающие мысль чем-нибудь скучным и избитым. Т.е. глупость не в том, что скучно и избито, а в том, что сами-то они считают скучное и избитое оригинальным и умным...
- Эй! Будто избитое перестает быть истинным только потому что избито!
- Не истина, потому что у мудака с его трюизмами лицо претенциозней, чем необходимо. Хочешь что-то сказать - говори ради идеи, а не ради собственного образа.
- Образ человека или степень его напыщенность никак не влияют на качество сказанного, лишь на отношение окружающих. Кривляться, кстати, всегда приходится: форма - необходимая составляющая всего умного. Не даром ведь в литературе все заворачивают слогом, а в науке - номенклатурой. Эта сцаентричная аксиома априори следует из самой сущности человека, только это и отличает нас от животных!
- Я слышал о тысяче вещей, которые отличают нас от животных. И каждая из них, как утверждает автор, - "только эта, единственная".
- Не о животных речь. Ты говоришь, что рисоваться - плохо, кто рисуется - дурак, а сам вворачиваешь эту никак не относящуюся к нашему спору мысль в наш спор.
- Ты первый начал.
- Тогда продолжу тем, что слово "идиот" так же скомпрометированно, как и бедные звери. Я только хотел сказать, что не люблю спорт и те виртуальные развлчения, где зачастую талантливого человека поощают к халтуре рублем. А чтобы не показаться высокомерным добавил, что судить - не хорошо.
- Но добавил ты это из высокомерия.
- Это ты ответил из высокомерия, потому что оно тебе неприятно в других. Культивируешь оригинальность в себе, потому что это привлекает других людей... И ревнуешь к другим умникам, потому что иного способа понравиться у тебя - нет.
- Я не виноват, что люди любую информацию пропускают через личность, и что верным с возрастом стало обратное. Это - проклятие нашего вида, да и вообще развитой жизни.
- Проклятие - оценивание других?
- Да.
- Не оценивай. Тогда ты просто не поймешь, что к чему в человеке.
- Если буду оценивать, то тоже не пойму. Пойму только, кому какую роль навязали и как качественно эта роль исполняется. "Заложник образа" - слышал о таком?
- Слышал. Мне это об игровых рецензиях напомнило. Если сделали средне, но старались и вложили душу - оценят высоко и несправедливо. Если халтурили, но сделали все-таки хорошо - заругают и все равно оценят несправедливо...
- ...
- В голову только что пришло: все наше искусство нужно для восхваления автора! Автор не обязательно эгоист, но биологическая функция всех этих поэзий и литератур - все равно привлекать к себе внимание людей. Иначе чем объяснить такое жгучее желание познакомившись с идеей узнать и биографию того, в чьем мозгу она родилась? Или, полюбив театральный образ, стать поклонником не образа, а актрисы...
- Ты в театре-то довно был?
- Никогда.
- Молодец. По-твоему получается, что все искусство - обман?
- А по-твоему - все человеческие отношения?
- Во всяком случае в том виде, в котором они существуют. Постой, но разве книги не меняли мир, отдельных судеб?
- А споры?
- Я не знаю, но мне надоело. Будь моим другом.
- Я тебя ненавижу теперь. Шутка. Вот судьба и поменялась.
- Что будешь делать сейчас?
- Не знаю. Хотел на твиче посидеть, но устал и передумал. А ты?
- Пошариться в социальных сетях, познакомиться с новой девушкой и написать кому-нибудь, но теперь не хочу. Впрочем, может быть... Нет. Задолбало прикидываться влюбленным. Доброй ночи.
- Утра, вообще-то. Доброго.
>> No.56012 Ответ
>>56000
Фанфик наоборот(буквально):

- Утра, вообще-то. Доброго.
+ С титьками на социалках надоело парится. И я тебя больше не люблю. О-ре-вуар...
- Даже твичиться не будем?
+ Ничего не поделать.
- Презираю тебя. Клоун. Чтоб Фортуна повернулась к тебе своим шикарным телом.
+ Задолбало... Останемся друзьями.
- Поспорим?
+ ... Надо чтото менять в жизни. Почитаю книжек, займусь духовным ростом.
- А что насчет отношений?
+ Кроме отношений должно быть что-то еще, всякое искусство там и т.д.
- Нет.
+ Ты в театре-то давно была?
- Мои биологические функции противоречат концепции искусства. Вся эта "скрытая красота", всего лишь раздутый мыльный пузырь, существующий в определенном временном, социально-нравственном контексте. Привязанном к определенным моральным и эстетическим нормам. Находящимся за пределами научного подхода к познанию величия окружающего нас РЕАЛЬНОГО мира. Оно всего лишь профанация сознания и злоупотребление способностью нашего сознания к обработке сложных структур и взаимосвязей. Как дрочить перед красивой женщиной вместо того чтобы овладеть ею, - Фетиш. Фикция мысли, произрастающая из самосозерцания и излишней интравертности, - исключительное фокусирование внимания во внутрь себя это скорее патология чем некая возвышенная способность. Таланты надо лечить. Чем скорее мы искореним эту заразу, запеленившую глаза большинству, тем скорее мы окажемся на пути к звездам, и тем ближе к трепетному вниманию к окружающему нас миру.
+...
- Ну это так, навеяло, - игра разума. Возможно немного несправедливое отношение к искуству...
+ Циничное невежество. Порицать то что не понимаешь, вешая ярлыки "уродство", на все что находится за гранью твоих когнитивных способностей, - не дикость ли?
- То есть, давать оценку тому, адептом чего ты не являешься, это дико?
+ Да.
- Оценивать дико?
+ Искусство это лишь результат остроты ума. Всего лишь форма. - Некая располагающая к простоте восприятия витрина, хитроумно презентующую некое содержание.
- Высокомерна лабуда. Социальная сторона вопроса, заключаются в превосходстве склонности к потреблению искусства, над выражением с его помощью возвышенных идей. И даже выражение с помощью искусства завязано на ритуалах, - целых созвездиях лженаук, обитающих в пузыре так называемых трендов, и сковывающие так называемых артистов в рамки упомянутого, злополучного контекста, который сам по себе является избирательным в выражениях, и потакает определенным нормам мышления.
+ По моему, это как раз, все только что сказанное является "высокомерной лабудой".
- Своим бессмысленным парированием ты обесцениваешь всю глубину выражения "высокомерная лабуда". А если по сути вопроса, то я не люблю даже думать о том сколько высококачественных человеческих ресурсов потрачено на пустые вещи, обманутые заниматься глупостями... И материальных ресурсов потраченных на то чтобы людей в эти глупости завлечь и мотивировать и дальше ими заниматься.
+ Ты первая начала обесценивать выражения. - Когда количество заумных терминов превысили любые разумные значения в твоих предложениях.
- Мы не животные. Чтобы выражать сложные мысли, мы используем сложные слова. И да, мне кажется жалкими, твои попытки изменить русло нашего спора.
+ Я слышал о тысяче вещей, которые отличают нас от животных. Но я думаю что когнитивный бариер сильно преувеличен, чего только люди не делают чтобы спокойней спать по ночам.
- Возможно... Но добравшись до этого момента я понял(а) что ты создан автором в качестве "мальчика для битья", и существуешь исключительно для того чтобы создавать конфликтную атмосферу, что разогревало бы интерес читателя и раскручивало бы сюжет. Жаль. Я думала ты настоящий...
+ "...Не истина, потому что у мудака с его трюизмами лицо претенциозней, чем необходимо. Хочешь что-то сказать - говори ради идеи, а не ради собственного образа..."
- Прости, но мое сознание не способно более воспринимать твои предложения составленные из слов. Насколько все таки тонкое и хрупкое наше сознание. И насколько легко разрушить наше ложное "ощущение реальности". Хоть ты и не настоящая личность, а всего лишь мой противовес, полностью зависимый от моего поведения. - Где гарантия того что я сам(а), являясь разумной сущностью, не являюсь продолжением или противовесом для кого-то другого. - Не являюсь всего лишь реакцией на какие-то внешние раздражители. Признаюсь, это открытие ввергает меня в тихий ужас...
+ "...Я больше скажу. Есть еще заканчивающие мысль чем-нибудь скучным и избитым. Т.е. глупость не в том, что скучно и избито, а в том, что сами-то они считают скучное и избитое оригинальным и умным..."
- После постижения того, что ты из себя представляешь, твое продолжающееся присутствие здесь честно говоря начинает меня пугать. Или возможно меня пугаешь не ты сам, а страх оказаться такой же пустышкой. - Всего лишь набором слов на экране.
+ "...Ну пиши..."
- Это последняя реплика... Я почти уверенна, что после нее, я перестану существовать... Но я все таки хочу сказать что мне всеравно было приятно находится здесь с тобой... Чувствовать себя живой... Хоть ты и не настоящий... как и я видимо...
>> No.56018 Ответ
>>56012
Анон, я не уверен, высмеиваешь ли, понравилось ли, только вдохновился формой...
Ну, если не издеваешься, то могу скинуть что-нибудь еще. В последние дни почему-то придумываю всякую ерунду, спешно записываю, никогда не перечитывая и стараясь править до того, как закончу. Ибо есть справедливый опыт ненависти к себе.
>> No.56038 Ответ
Сансэй провел своим мечом по воздуху, плавно рассекая лезвием пространство:
- Я забыл, о чем хотел написать, пока разбирался в ошибках первой строчки. Она меня все равно не устраивает!
И после этого ударил своего ученика. Металл мог обрушиться на тело и рассечь плечо, если бы не быстрая, едва успевающая реакция: ученики парировал. Лицо ученика исказилось от удивления, порозовело, и имело довольно глупый вид.
- Мы пишем книгу! Мы должны написать книгу, но для этого нужно много работать и много учиться!
Последовал второй удар. Ученик отступил на шаг и опустил свой мечь, переводя дыхание. Было видно, что защищающая рука приняла на себя большую нагрузку слишком неожиданно, отчего мышцы теперь болели...
- Сейчас ты отчаиваешься и не хочешь работать. Но ты научишься. Со временем ты научишься, я обещаю тебе...
И учитель внезапным движением отрубил ученику голову.
>> No.56094 Ответ
В некотором царстве, в некотором государстве, в восьми месяцев пешего пути от Бостона, жили да были, в роскоши передовых технологий будущего, две молоды красавицы да ихний отец вдовец. Одна красавица, поглощена танцами, другая амурными делами. И вот происходит беда, отключается электричество. Навсегда.
Отец, не обремененный интеллектом, не подкрутил самый главный болт на бензопиле. Бензопила крутится, а самый главный болт в бензопиле-то откручивается. И на огромной скорости ранит отца в ногу. Отчего он скоропостижно и умирает. И его прямо там же закапывают, даже не проверив карманы.
Месяцы то проходят, а молоды девицы, до поры до времени, на одних яйцах, рисе и вискасе держаться. И вот, в один ненастный день, над одной из сестер, во время рубки дров, совершается самое что нинаесть насилие, причем сексуальное. Которое приводит к беременности онной сестры. Вторая же сестра, в поисках витамина бэ-двенадцать, отправляется с ружьем на кабана. И совершенно неожиданно, у нее совсем прямо таки все получается, (видимо в этом месте и произошла вся фантастика). Она быстро, искустными движениями матерого охотника, разделывает тушу, и с умом, заготавливает на долгое хранение.
Пришла пора роженице разродится, а на улице дождь, а крыша в одном месте(с квадратный метр), обрушивается. И роженица разродившись дитём, понимает что в доме воняет плесенью, ведь они же ни разу не убирались как следует. Она решает что хату надо спалить, потому что в ейном мозгу проснулась женская логика. Она убеждает сестру, впаривая ей речь про "тыщи лет людей без света". Дом горит, и они уходят в лес, дождливой ночью. И чтото я никаких инструментов первой необходимости для выживания в лесу, не видел. Ни тебе топора, ни лопаты. Только куча шмоток, и пара книжек для культурного досуга. Короче налицо тупиковая ветвь эволюции. Бедная дитя удосужилась уродится в семье, где не знакомы с элементарными нормами выживания. Земля им всем пухом.
>> No.56604 Ответ
А сюда можно ссылкой скинуть ? У меня текст на фикбуке есть, но его около 25 тысяч к с пробелами
>> No.56612 Ответ
>>56604
Кидай, кто ж тебе запретит.
>> No.56630 Ответ
Анон, только что отваял... Ну, наверное, это фанфик. Хоть на самом деле не совсем, да и то здесь только половина. Из-за постоянной подавленности писать очень не хотел, а теперь думаю - стоило ли вообще этим заниматься?.. Короче, если это кто-нибудь прочитает и если кому-нибудь понравится - все-таки закончу. А если плохо - черт с ним, просто брошу. Толком перечитать и исправить ошибки не успел, за это тоже прошу прощение.

Женька сжимал молоток в руке, хмуро глядя из-под насупленных бровей на отца.
- Ну что стоишь? Иди сюда. Помогай... - Никита Сергеевич провел ладонью по пыльной от древесной стружки поверхности нового шкафа, брезгливо поморщился и сплюнул прямо на пол.
Женька опустил голову и сделал два шага вперед.
- У, двоешник несчастный. Ни уборку помочь родителям сделать, ни - ремонт... Так, крепко держи вот это и бей - вот здесь...

Чтобы собрать шкаф потребовалось шесть часов, и сейчас была почти ночь. Теперь шкаф стоял в самом центре зала на исцарапанном от постоянных шатаний деревянных панелей по полу. Никита Сергеевич любовался им, утирая тыльной стороной руки довольное, багровое лицо. Женька, ссутулившись, смотрел в черное окно и старался ни о чем не думать: было жарко, голова болела после криков и скрежетаний инструмента, а в тело ощущало странную, неестественную слабость.
- Молодец, Сын. Иди, поужинай там чем-нибудь... Мама тебе оставила...
Женя развернулся к двери. В этот момент Никита Сергеевич вдруг слепо уставился глазами перед собой и нахмурил лицо. По низкому лбу пробежала кожаная складка.
- Стой. Что у тебя с домашней работой сегодня?
- Пап...
- Опять мне за тебя стыдно будет? Маленький был - помнишь, как ты учился? До двенадцати над учебниками сидел. А вырос - бестолочью. Мне ваша Василиса Владимировна опять звонить будет. Домашний материал не подготовлен, по-математике двойки и тройки сплошные. На родительском собрании глаза отворачивать приходится: мама Оксаны вашей про тебя спрашивала, только головой понимающе кивала: "Он у вас такой мальчик хороший был! Ничего, это - подростковое... Они все в таком возрасте..." А сама своей Оксаной не нахвалится: олимпиады там у неё, идет на медаль...
- Папа, я есть пойду. Хорошо?
- Да иди уже.
Дверь тихо хлопнула. Никита Сергеевич отвернулся к шкафу, облокотил руку на застекленную створку и поморщился.
- Репетитора тебе нанять что ли? - сказал он будто бы пустоте и пожал плечами.

Женя быстро проглотил всю кашу, набрал бутербродов, налил большую кружку чая и понес все это в свою комнату. У компьютера сидел Сашка, который с видимым удовольствием и напряжением рулил на экране какой-то машиной. Из-за громкой музыки и наушников, оттопыривавшихся на взъерошенной макушке, брата он не заметил. Женя стукнул чашкой чая по столу, Саша вздрогнул, рассеянно глядя половинкой лица на Женины руки... В этот момент Женя выдернул Сашу из-под наушников и стащил со стула, усевшись на стул сам. Теперь Саша стоял рядом, удивленно и растерянно улыбаясь.
- Чего ждешь? Проваливай. - Женя махнул одной рукой куда-то в угол, другой закрывая одно ухо уже надетыми на свою голову наушниками. - Моя очередь.
Саша вздрогнул, снова улыбнулся, но покорно кивнул.
- Жень...
- Что тебе еще?
- Женя, в школе Юлия Федоровна нас про любимые цвета спрашивал. Я подумал... Мне нравится красный. - Саша гордо расправил плечи. - А тебе?
- Красный любят только дураки, - ответил Женя раздраженно, закрыл второе ухо нашником и полностью погрузился в происходящее на мониторе.

Игра запустилась ярлыком с надписью Tyranny. Сюжет рассказывал о том, как армии двух правителей, насилу объединенные третьим, вместе вели завоевание новых земель. Женя играл здесь роль судьи и одновременно наблюдателя над одной из армий, название которой было - Алый Хор. Алый Хор представлял собой неорганизованную толпу из покоренных людей, многочисленную, большей частью плохообеспеченную и плоховооруженную. Новые солдаты вербовались из пленных врагов, а также из жителей захваченных городов и деревень. После вербовки каждый подвергался многократной жестокости: так навязывали идеологию силы хозяин Хора, признанный союзниками одновременно великим, непостижимым, гениальным, безумным. Имя хозяина было - Голоса Нерата. Большие потери Хор восполнял еще большим числом рекрутов, а верность новобранцев гарантировалась поощряемой Голосами конкуренцией, за которой следовали всеобщее унижение и недоверие друг к другу.
Перед боевыми ватагами стояла юная девушка с тупым, жестоким, полным решительности лицом. Подняв над головой бронзовый крюк, она закричала: "Мы следуем за Голосами Нерата!" Некоторые перед ней точно так же ставили оружие вверх и весело орали в ответ: "Мы следуем за Голосами!", некоторый - холодно глядели на девушку, скрестив на груди руки. Большинство пугливо искало что-то в чужих лицах, пытаясь понять, что следует делать теперь... Молодой парень, одетый в замазанный красной краской мешок с прорезанными в нем дырами, стоявший в переднем ряду и бывший по-видимому ровестником кричавшей девушки, вдруг закрыл лицо тканью и заплакал. Девушка опустила крюк, сделала несколько шагов вперед и ударила тыльной стороной руки парня по лицу, от чего тот вдруг пискнул, замолк и осел на землю, потеснив задние ряды. Теперь он удивленно глядел на неё снизу своими выпученными, голубыми, мокрыми от слез глазами... Девушка вновь подняла крюк над своей головой и вновь прокричала охрипло: "Мы следуем за Голосами Нерата!.." У подростка, все бывшего на земле, приоткрылся рот и начали щуриться глаза. Заметив это, девушка изо всех сил пнула его рассыпающимся сапогом в живот, отшатнулась от собственной силы, и, махнув еще раз руку вверх, снова закричала: "Мы следуем за Голосами Нерата!". Вначале - медленно, затем - решительней и быстрей, другие руки потянулись за её рукой: "Мы следуем за Голосами, мы следуем за Голосами, мы следуем за Голосами!.." - все громче раздавался неслаженный ор, все увереннее и злее чувствовали себя люди. Ватаги ринулись вперед. Паренька, одетого в мешок, с хохотом подхватили, поставили на ноги и потянули за собой. Дальше, за рекой и по холму, виднелись две спаянные деревни, перед которыми полукругом стояло малочисленное ополчение. Женщины, часть мужчин и дети уходили к лесу вместе с телегами, долгой вереницей растягиваясь между темных песков, диких цветов и травы... Женя, следуя за хористами, угрожающе выставил свой посох вперед, хмыкнул, двумя пальцами свободной руки изобразил в воздухе символ огня и тихо прошептал: "К бою."

Сражение оказалось почти сразу выиграно, и всё - благодаря Жене: скрипты битв были построены так, что каждое убийства хоть сколь-нибудь опасного противника вынужденно совершал игрок. Орда трусливо жалась за Жениной спиной, изредка разбираясь с какими-нибудь несчастными крестьянами, которые всегда нападали на группу хористов по-одиночке. Часто - даже без оружия.
Девушка с крюком (которую все называли Кукушкой) в бою не участвовала. Расплакавшийся подросток (которого все называли Полсна) оказался на передовой и, кажется, заколол кого-то. Прохаживаясь по захваченным улочкам, Женя встретил его у опрокинутой изгороди, хмуро нависающего над полуголым стариком: Полсна держал в руках стариковскую рубаху и ждал теперь, когда тот стянет с себя плетеную из веревок, подоткнутую плотной тканью обувь.
- Боец!..
Полсна насторожился, рассеянно глядя половинкой лица на Женину грудь. В этот момент Женя толкнул его.
- Чего ждешь? Проваливай! - Женя махнул рукой куда-то в темный угол, которым заканчивалися ряды домов.
Полсна вздрогнул, нервно улыбнулся, но покорно кивнул. Уходя, с жалостью поглядывал он на старика и на свои голые, усеянные цыпками ноги.
- Что, дед? - Женя сел на корточки рядом с ним, сдавливая землю посохом.
Старик испуганно молчал. Женя положил руки ему на плечи, дружески похлопав по шее. В чужих глазах мелькнуло возмущение, а затем...
- Сынок! Да как же так! Что же вы делаете, сынок!? Зачем все это? Мы - трудились, поля навозили, строили дома, детей таких, как ты, растили, урожай... Что со всем этим будет, сынок? Что будет с кошкой моей да с собакой? Если я умру...
- Не бойся, дед, - Женя перебил его, благодушно улыбнувшись. - Жить захочешь, - будешь. Будем все вместе жить...
На миг лицо старика прояснилось надеждой. Женина веселость сообщилась кончикам щербатого, полуоткрытого рта...
- ...будем все вместе жить. В Алом Хоре.
Дед побледнел, в ужасе отшатнувшись. Впереди тощие, грязные, перепачканные красной краской и похожие на истощавших хищников хористы громко спорили из-за каких-то мокрых тюков.
- Ну, дед, я пошел, - Женя поднялся, оперевшись на чужие плечи. - Не скучай, не грусти. Помни: твоя судьба и твое настроение зависят только от тебя. А если что-то не нравится, - Женя кивнул головой в сторону хористов, - просто передумай.

Женя поднялся, оперевшись на стол. Бутерброды оказались давно съеденными, чай - выпитым. На часах было два ночи.
Тихонько захватив ногами тапки, Женька прошмыгнул в коридор и на лестничную площадку, стараясь никого не разбудить. Спустившись на полпролета, он нашарил в бетонной щели над почтовыми ящиками пачку сигарет, спрятанную здесь от родителей, достал её, и, глядя в по-зимнему черное окно на размытую редкими огнями ночь, закурил, блаженно думая о сегодняшнем дне и о завтрашней Tyranny. Лишь в редком причмокивании и плевках от затяжек раздавался его голос.
>> No.57017 Ответ
>>53936
Огненные языки пламени щекотали кончики моих пальцев, оставляя на них след от дымного чада. Алый, хищного вида шарик лежал в центре моей ладони, переливаясь оттенками красного. Дым медленно восходил наверх, к потолку, мои пальцы не были повреждены, я лишь чувствовал живительное тепло огня.
Огня, которого не было. Вдохновения, которого не было. Мыслей, которых не существовало. И рассказов, которых у меня нет.
Я – писатель. Нет, не так. Я – хуесос, который хочет думать, что он может написать что-то на бумаге, и назвать это стоящей тратой чужого времени, и чтобы кто-то платил. Да, или проще – я бездарность, коих на нашем веку более востребованного количества.
У меня не было идей, зато у меня был звонок от друга, который разрывает мою трубку уже в третий раз, пока я смотрю на белый лист бумаги.
- Чо как? Прикатишь сегодня? – приятный моим ушам голос воззвал меня к тому, что мне было сейчас нужно.
Полчаса отвратительной езды на не таком уж и плохом общественном транспорте, и вот, я уже стою в квартире своего друга, вокруг ходят ещё несколько людей. Окружение было тёплым и приветливым, не понятно, от того, что в урне уже было три бутылки, или от того, что уже скурили пятую плюху по кругу. А может, маловероятно, но может, они такие всегда. Выпив и раскурившись, я смог поведать свою проблему. Обычно меня никто бы не слушал, но сегодня, в качестве исключения, я был центром внимания. Практически все в кухне собрались послушать меня. Послушать о том, как у меня ничего не получается, ведь люди тянутся к тому, чему могут сочувствовать.
Выглянула кудрявая голова из-за угла:
- Ты можешь писать о чём угодно, вот напиши о том, что ты почувствовал сегодня – предложила голова.
Я не помню его имени, буду называть его Цезарем. Мне всё равно уже. Да и ему тоже. Следую первому и единственному кодексу укурка: «Поебать».
Дым. Секунда. Пластилин в голове, вязкий.
- Ну, да, могу, но что оно будет нести? Мораль, цель, или удовольствие? Тут не кино, что-то должно начаться, и чем-то кончиться.
- А вот нихуя, литература такая же свободная медиа, как пластилин, – ответил Гусь, он сидел на полу, только что затянулся. Забавно, у нас один и тот же аналогический ряд.
- А как же литературные прихоти автора, может, я не хочу писать пустышки? Может, я хочу хоть кроху величия в своих словах?
- Сука, грузишь, иди ты нахуй, – взлетев и чуть не упав на бутылке из-под пива, Гусь удалился.
Мы курили ещё, ребята что-то обсуждали, а я смотрел на циферблат микроволновки, пытаясь угадать, когда время пойдёт снова. Это было за пределами моих возможностей.
И тут, темы менялись каждое мгновения, переливаясь солнечным светом мысли, перетекая в ночь. Уходя и приходя снова, как волны накатываясь на толпу.
Люблю траву, какие прекрасные метафоры.
Как я ненавижу траву, какие прекрасные фонари на улице.
- А у меня вот не было нормального детства, у меня были формулировки веселья, миров и законов. Не было футбола, были ветки деревьев, в которых можно было спрятаться от мяча. И книги. И тетради с мирками, выходящими за грани, как светлячки.
Тут уже начал говорить со мной мой приятель, позвавший в это прекрасное место.
- Ну, хорошо, напиши об этих мирках, людям нравится фантастика, многим тоже хочется убежать.
- Я не хочу стать обоссаным Лукьяненко, который будет клепать мир за миром, измерения за приключением. А потом они будут рассыпаться об максималистичных и пубертантно-обезумевших подростков, и людей которые не могут повзрослеть… это просто…
- Да, мы знаем, отвратно, – ответил Цезарь, который больше не висел головой в дверном проеме, обрел тело, и теперь сидел на ручке дивана. – Так ты и не будь, сделай мораль, цель, сообщение, заповедь, бля, для исполнения.
- Бред мелешь чуток, но я понял, в этом и проблема. О чём говорить, о ценностях, морали, о разложении? Вот только, мало того, что не имею я об этом никакого представления, так и сказано уже куча всего, да и явно лучше меня.
- Даааа… - я не видел того кто издал этот протяжной стон, но заметил как «уточка» перешла из тёмного угла в руки Цезаря.
- Да, а если без морали, просто история, есть куча рассказов и книг, которые и без этого хороши, – сказал он, ожидая, пока дым медленно заполонит своими щупальцами всё внутри бутылки.
- Окей, окей, давай возьмём «Марсианина», как пример? Хорошее и интересное повествование, простой язык, смешиваем саспенс с комедийной разрядкой, добавляем научную фантастику – успех.
Кивок кудрявой головы, пытается держать дым внутри, это больно. Продолжаю мысль:
- Но для этого нужно уметь шутить, или правильно смешивать компоненты приключения, а единственное что я умею, это создавать приятные, надеюсь, аллегории и думать, развинчивать мысль.
- Ну и иди ты тогда нахуй со своими идеями, блять, возьми и просто потренируйся в придумывании, возьми любую острую проблему, окуй в аллегории, и молодцом будешь. Или делай некачественное говно, ребят на ТНТ то, что они нихуя не могут, не останавливает. – Цезарь тоже встаёт и уходит, вместе с тенью из угла. Из-за угла смотрит кошка, и в углу тоже кошка. Сука, у него три кошки.
Мы остаёмся вдвоём, я и мой друг, мы теперь курим табак. Мы любим говорить о греческих мифах, когда мы под какими-то веществами. Даже спорим, потому что ни он, ни я не помним точно, что происходило тогда. Не в том смысле, что мы вампиры, которые так долго жили, и поэтому не помним. Просто мы проходили мифы Греции классе в пятом, да? Забавно спорить о чём-то, когда ты можешь сказать максимум одно предложение.
-Да?
- Да.
- Заебись так. Диоген искал людей с факелом на площади, днём. А мы ищем смысл пустых сказок, в темноте, в дыму.
- Неплохо тебя взяло.
- Можно и так сказать. – Пытаясь сфокусировать взгляд, я улыбаюсь
- Ты мог бы написать о том, как ищешь тему.
- Ты мне предлагаешь создать фрактал?
- Не обязательно, в каком смысле?
-Ну, я напишу про то, как ищу то, про что написать, и тот чувак напишет тоже, потому что он придёт к тому же что и я, и так до бесконечности. Мы этого не увидим, но сможем с лёгкостью представить.
- Хах, ладно, но ты же напишешь?
- Да.
- Хахаха, ты бездарность редкостная, так иногда мне кажется, хотя, может у тебя есть огонёк?
- Зажигалка? У нас есть ещё трава?
Мы посмеялись, согласитесь, не смешно, ничуть. Но это было тогда не важно.
- Так что дальше? Напишешь о том, как страдаешь хуйней, и называешь это творческим процессом?
- Ну да, напишу. Мы же привыкли называть искусством борьбу за внимание. Как люди перекрикивают друг друга, кричат громче и громче, называют себя поэтами, писателями, творцами. Кричат, чтобы в них кинули парой лишних монет бедняки. Как прокажённые.
Затяжка, пара клубов дыма, пара мгновений ночи.
- А потом?
- А потом напьюсь.
Пепел упал в тёмную часть комнаты, и рассыпался искрами, провожая ночь.
Вставало солнце.
>> No.57018 Ответ
Вальмитрий спал много. Он любил спать, делал это любовно и старательно. Хорошие и глубокие сны кормили его в прямом смысле слова. Утром он брал тонкие салфетки, шпатель, вешал на шею подверёвленную банку, раскладывал старенькую стремяночку и лез под потолок соскребать оттуда густую ароматную и питательную субстанцию, порой напоминающую желе, а порой и крепкую сухую пастилу. Ел он её, намазывая на хлеб, с чаем, причмокивая. Продажу так и не удалось наладить из-за того что оттенки вкуса мало того что менялись от ночи к ночи, так ещё и каждому человеку казались индивидуальными. Но хлеб! Прекрасный домашний хлеб он всё-таки себе выторговывал в обмен у милой странноватой художницы, которая, видимо, увлекалась приготовлением оного и всегда имела излишек. Ей очень нравились на вкус почти все сны Вальмитрия. Так она говорила.

Альрина, так звали художницу, всю ночь пекла хлеб в видавшей виды газовой духовке. Сдирала со своей спины новый слой холодного липкого страха, не дающего спать ей по ночам, заталкивала шевелящуюся массу в форму и делала в неё несколько уколов разбавленных снов Вальмитрия. Жижа успокаивалась, светлела, а в духовке и вовсе приобретала нежные розоватые и бежевые румяные оттенки. Этот хлеб был единственным продуктом, который она могла есть. Порой с удовольствием, а порой, хотя бы не испытывая паники. Пару раз в неделю, набравшись смелости, приправив хлеб теми снами, что пахли малиной и горчицей, наевшись его до пощипывания на языке, она могла крепко заснуть на десяток часов.
Ей снилось небо.
>> No.57604 Ответ
Нет никакой странности в том, что за окном не горят фонари. Ночь, а на улице нет электрического света, и в домах вокруг не зажжено ни единой лампочки. Просто сейчас ночь. Сейчас настоящая ночь.
Во время обхода я остановился в одной из квартир и вышел на балкон. Закурил. В такие ночи луна светит по-особенному ярко, и во всем доме я один. Понятие самого «дома», кажется, выходит за пределы его стен, а где заканчивается моя территория, — я не знаю; нужды ходить в поисках границы я не имел.
Стоит тишина, которую нельзя назвать звенящей. Не стрекочут сверчки, никто не шуршит листьями на улице, но беззвучие будто бы все же заполнено чем-то, что движет его. Что движет воздух.
Лунный свет... не выглядит реальным, будучи столь ярким. Месяц будто бы нарисован бледно-зеленой акварелью. Пускай; я давно не придираюсь к небу; лишь бы было светло, — а света вокруг меня достаточно, словно сами поверхности стен, земли, небесной тверди излучают его, искусно рисуя разреженную темноту рядом для правдоподобности.
Я смотрю вокруг себя как в одно сплошное зеркало.
Сколько квартир в этом доме, и откуда-то ко мне приходят знания о каждой из них. Я хожу и словно
собираю чужую память, вытираю стены своей одеждой и впитываю ее пыль, и коридоры одинаковой длины становятся мне родными, в аналогично обставленных комнатах я будто прожил не одну жизнь.
Вот только жаль, что по ночам здесь действительно пыльно.
Облокотившись на подоконник у открытого окна, я выглянул на улицу. Никого, пустой двор. Все видно в деталях.
Я сжал в кулаке холодный окурок. Парой этажей выше открылась дверь.
>> No.57680 Ответ
Мы сидели, старательно жевали шоколад и запивали молоком.
- Джонни Фёст был бы доволен, - заметил я.
- Пошляк, - вздохнул Грим. - Молоко должно быть с ножами.
- А ты лезвие обмакни, - посоветовал я.
- Вот я сейчас кому-то обмакну! - рявкнул бармен, огляделся и, понизив голос, добавил: - Посвети, посвети холодняком у моей стойки, я не посмотрю, что ты при исполнении!
- К плохим шуткам мог бы и привыкнуть за столько лет, - пожал плечами Грим. - Ну что за паранойя?
- Был у нас в деревне один мальчик… - задумчиво протянул бармен.
Грим коротко хохотнул.
- У вас в деревне вообще живые мальчики остались? - поинтересовался я.
- Не знаю, - пожал плечами бармен, - я в любом случае уехал раньше.
Снаружи доносился шум: нечленораздельные вопли, топот и отдельные глуховатые звуки, в общем, кого-то били. Возможно, даже ногами. Я, видимо, слишком активно заёрзал на стуле, и бармен справедливо истолковал это как проявление беспокойства.
- Не обращай внимания. Каждый четверг одно и то же: придут, напьются, а потом выясняют, чьё кунг-фу круче.
- Toad style is immensely strong and immune to nearly any weapon, - пробормотал я.
- Do you think your Wu-Tang sword can defeat me? - тут же подхватил Грим.
- Во-во, - кивнул бармен, - только так друг друга и задирают. Главное, пока тут сидят — тише воды, ниже травы. И драться всегда на улицу выходят. Я -то только за — хоть мебель целой останется — но психи же натуральные, честное слово. Надоели хуже горькой редьки, не пускал бы их — да не за что. Платят исправно, другим не мешают. А снаружи, простите, не я за порядок отвечаю.
- Весело тут у тебя, - подытожил Грим.
- Куда уж веселее, - криво усмехнулся бармен. - Я скучаю по первым неделям, когда за весь день хорошо если трое зайдут. Да, чуть не прогорел, да, еле концы с концами сводил. Зато тишина и вообще благорастворение воздухов. Сидел себе, книжки умные читал, между прочим! А теперь… Тьфу. Тупею от всей этой суеты. На прошлой неделе вон ввалились двое — брат с сестрой, что ли — у обоих глаза выпучены, двух слов связать не могут, парень ещё и чумазый как чёрт. Кое-как успокоились, попросили позвонить отсюда. Ну, я дал им телефон, конечно — думал, может, скорую им надо. Парень номер набрал, трубку к уху приложил, послушал — и опять зенки выпучил, сеструху за плечи затряс, зашептал чего-то, у неё тоже глаза на лоб полезли. Они тут чуть ли не кругами бегали, всех переполошили, а чего да как — никто так и не узнал. Прыгнули в свою тачку — ржавая такая, разбитая — и умчались. И каждый день какая-то такая дребедень. Продам я бар, сил моих больше нет.
>> No.57684 Ответ
У нас разве нет подобного официального треда?
>> No.57690 Ответ
- Сколько? - Cпросил Длинный. Ветер колыхал его длинные патлы, и то и дело пихал их ему в лицо, от чего он постоянно заправлял их за ухо.
В ответ на его вопрос я пожал плечами.
- Ну сколько? Один раз, два, десять раз?
Мне было неохотно объяснять ему все тонкости поэтому я согнул безымянный палец и мизинец на правой руке и показал ему три растопыренных пальца, что должно было означать цифру три. Его энтузиазм поубавился, он был немного разочарован моим ответом. И вместо того чтобы дальше доставать меня дурацкими вопросами, облокотился о поручни подъемника и уставился на огромное пространство открывающееся с высоты орлиного полета. Долго наслаждаться тишиной не получилось. Затрещала рация, после чего из нее донесся женский голос:
- Дельта, говорит Радуга-Один, мы готовы к передаче, подключайте транспондеры. Я защелкал тумблерами на ржавом пульте, а Длинный поднес к лицу рацию и отчитался:
- Радуга, говорит Дельта, подключаем транспондеры, у нас все под контролем.
Из рации в его руке опять раздался, на этот раз немного раздраженный, голос девушки:
- Радуга-Один! Надо говорить Радуга-Один. Боже, неужели так сложно запомнить?
Длинный замялся, но быстро взял себя в руки:
- Да. Радуга-Один. Радуга-Один что ты делаешь сегодня вечером? Как насчет перекусить чего нибудь, со мной?
- Не засоряй эфир, солдат. Вы транспондеры подключили? А то у нас показывает что сигнал отсутствует.
Длинный повернулся ко мне и вопросительно посмотрел на пульт контроля. Все транспондеры были активированы. Я стукнул по пульту кулаком, на всякий случай, и тут-же пожалел, удар получился болезненный.
- У нас все в норме - произнес в рацию Длинный. - И кстати я не солдат. Ты не представляешь от чего отказываешься. - Слащавым голосом продолжил он подкатывать к голосу в рации, заправляя за ухо свои патлы. Как же меня бесит этот тупой дылда, так и схватил бы его за патлы и сбросил бы с подъемника прямо в зияющую под нами пропасть.
- Передай рацию инженеру! - Раздался из рации очень раздраженный голос девушки, я оказался не единственным кого Длинный выводит из себя.
Я взял у него из руки рацию, и высказал ей свое "фи".
- Ваших инженеров перевели на поверхность первым же эшелоном. Так что мы тут не плохо справляемся и без них. Думаю сейчас спустимся на девятый уровень и проверим показатели на общем пульте, потому что здесь кроме тумблеров не на что смотреть.
Длинный нажал на спуск, и подъемник медленно повез нас, от антенны, вниз к "гнезду", как прозвали врезанную в верхушку скалы здание местные умники.
- Ну и каково оно на поверхности? - вернулся длинный к своим дурацким расспросам. - Я слышал что изза гравитации в два Джы, первые месяцы пичкают лекарствами. Я вот пройду тут адаптацию и больше на орбиту ни ногой, не знаю что за романтика тянет тебя целых три раза возвращаться на эту летающую каменюгу, но я слышал что на планете можно неплохо устроится, особенно в городах, если привыкнуть к этой чертовой гравитации.
- Да, - усмехнулся я себе под нос. - Сам такое слыхивал.
Рация затрещала:
- Дельта, говорит Радуга-Один. Канал открыт, передача пошла. Хорошая работа. У меня для вас новые указания. Вы покидаете станцию Дельта. Спуститесь к второй ветке метро, там вас ждет автовагон до взлетной станции. Отправляетесь на луну М-Два. Поможете им наладить связь. Справитесь за пятьдесят четыре часа и нам не придется посылать туда инженеров, их и так тут сейчас на поверхности не хватает. У них туго с медикаментами так что берите все что может понадобится с Дельты. И еще пару ботов прихватите, они там жалуются на нехватку мужских рук. Удачи!
- Понял вас Радуга-Один. - Длинный рядом хмурил брови. До него только сейчас начало доходить что девушка которой принадлежал голос из рации сейчас на ходится где-то там на этой махине вокруг которой крутится наша маленькая луна.
>> No.57753 Ответ
Правильно ли я понял, что каждая глава должна обрываться на кульминации, чтобы на подогретом интересе читатель захотел перейти к следующей?
Если так, то, получается, локальная развязка должна быть в начале следующей главы?
>> No.57772 Ответ
Глаза открывались с трудом. Это неудивительно, учитывая что вчера на меня напала одна из самых сильных волн депрессии. Она настолько захлестнула меня, что я не вытерпел и начал рыдать как последняя сучка. Вчерашние засохшие слезы скрепляли мои глаза словно дешевый клей отечественного производителя. "Надо вставать, идти дальше, отдохнуть я успею и в могиле, пока черви будут пожирать мое тело изнутри". Как же я был рад моей вчерашней предусмотрительности, которая побудила меня поставить бокал с чистой водой на рядом стоящую табуретку, и в данный момент эта вода течет по моему засохшему горлу. Мой мозг выдает такое количество эндорфинов от простой чистой воды, которого я не получал даже с лучшими шлюхами этого сранного города. Вспоминая о шлюхах, поток странных мыслей подключился к моему мозгу, и мое сознание выхватывало вещи наподобие "Были ли они укушены во время очередного секса с клиентом?" В моей голове сразу всплыл образ шлюхи, застывшей в позе крюка, ведь так редко очередной клиент доводит ее до оргазма, и в то же время зомби втыкает свои желтые, прогнившие зубы в ее грязное и продажное тело. Концепция проста: ее мозг получает высшую степень удовольствия, которое доступно человеку, и в то же время она испытывает боль от потери куска своего тела. Что бы взяло вверх: удовольствие или боль?
Я шлепнул себя по щеке. "Если я буду и дальше забивать свою голову чухней, я не смогу выполнить все то, что я задумал сделать до конца своей жалкой жизни, и соответственно волны депрессии все так же будут накатывать на меня по вечерам, и мне все так же будет трудно вставать по утрам. "Цикл", как сказал бы человек профессии, пиар которой шел даже через федеральные каналы.
С огромным трудом мое тело встает с постели. Оно не слушается меня, оно хочет лежать овощем. В таком темпе я очень скоро стану как те люди за окном. Если не физически, то ментально. Хотя называть их "людьми" такая ошибка, на которую не решился бы даже тот преподаватель в моем сранном вузе, который был уверен что вел курс по структурам данных, хотя все чем он на самом деле занимался, было простой игрой с листами в LISP. Веселый был мужик, надеюсь он мертв. Но состояние которое я подразумеваю под "быть мертвым" очень мало похоже на то состояние, которые люди понимали под словом "мертвый", когда они еще не были в том состоянии, которое я имею ввиду говоря слово "мертвый". Если перевести мою логику, на логику более математическую, то я бы мог сказать, что состояние, под которым люди рассматривали слово мертвым можно назвать 'X'. Их мозг, который функционировал во времена, в котором зомби не существовало, был настроен принимать входящее слово "мертвый" только в перспективе состояния 'X'. Теперь они "мертвы", и находятся в состоянии 'X'. Но это не просто состояние 'X', а трансформация старого состояния 'X' в новое, скажем под действием анонимной-лямбда функции. Мой мозг, и мозги всех выживших после катастрофы,теперь принимают входящее слово "мертвый" в модифицированном состоянии 'X'. Для большей конвенции я бы назвал это новое состояние 'X' как 'Y'. В момент, когда все эти люи на улице были не под состоянием 'Y', то есть "живыми", их 'X'-настроенный мозг не смог бы понять состояние 'Y'. Для того, чтобы перестроить свой мозг на понимание состояния 'Y', нужно чтобы в твоем окружении это состояние появилось хотя бы как идея, потому что человек не способен понять то, чего даже не существует в виде готовой для употребления человеческим мозгом концепции.
Все эти мысли натолкнули меня на то, то я давно не выпускал семя из моих яичек. "Пора удовлетворить животные инстинкты" - в слух выговорил я. Я начал готовиться к краткому выходу наружу. Трусы, одежда, кевларовая защита для важных участков тела - все это было на мне через 5 минут. Я подхожу к двери,смотрю на дисплей мини-компьютера который показывает при помощи камеры наблюдения ситуацию на улице. Количество зомби на один квадратный метр было в пределах нормы, поэтому я открыл все 5 замков на моей двери немецкого происхождения, и вышел в подъезд. Открывая дверь на улицу, я сразу начал искать то, зачем я все это затеял: красивую и сисястую зомби для поебушек. Основная масса зомби не услышала моего выхода наружу, но пара уродов таки двинулась в мою сторону. Мне достаточно повезло тем, что среди тварей которые медленно шли ко мне, была моя цель: достаточно красивая для зомби-мира девушка. Намордник был мною надет на ее голову после того как я к ней подбежал. Перекинув ее через плечо, я пошел домой. Она была положена мной на кровать, как только я, закрыв дверь в подъезд, зашел в квартиру. Девушка мгновенно встала с кровати и пытаясь прокусить намордник бросилась в мою сторону. "Не так быстро, дамочка!" улыбнулся я ей, хватая веревку и связывая ей ноги и руки. Сучка была готова к своему оплодотворению все еще живым человеком.
Мне нужно было как следует завести свой половой аппарат для получения максимального удовольствия, и с этой целью я повернул ее на живот, снял ее окровавленные и грязные шортики , и начал ладошкой бить ее по зомби-булочкам. Девушка начала злиться и пытаться меня укусить еще сильнее, что начинало меня сильно заводить. Я бил сильнее и сильнее, в то время когда уровень ее злости и голода при виде потенциальной еды все так же нарастал. Все дошло до того, что часть ее заднего прохода порвалась от слишком сильного удара мой ладони. Я не мог больше терпеть и снял свои штаны чтобы мой стоячий половой член не упирался так сильно в ткань, что конечно же было больно. Трусы были сняты сразу же после штанов. У меня было 3 выбора начала половых приключений: рот, вагинальное отверстие, анус. Мое решение начать со рта требовало больших усилий для удачного выполнения, но я был так сильно возбужден, что любые трудности на своем пути только с большей силой заводили меня. После того как я достал плоскогубцы из сумки с инструментами, мое сознание и тело начало вытаскивать зубы из ее окровавленного человеческим мясом рта. Вытащив все её зубы и вытерев её лицо мокрым полотенцем, я потянулся к шкафчику в котором лежало сделанное мною устройство для зомби-минета. Само устройство было сделано в основном из проволоки и механизмов из шестеренок. Его предназначение было достаточно просто: одетое на обезубленную голову зомби, она позволяло закрыть зомби рот только до определенной границы. Это позволяло вставить в рот голодного зомби свой половой член, не давая ему прищемить ваш член своими деснами. Хоть я и делал этот механизм исключительно для себя, моя предусмотрительность не позволила мне сделать его по размер только моего члена: в боку устройства можно было настроить нужную длину, что позволяло сунуть в рот мертвеца член любой ширины: от ребяческого окурка, до взрослого и зрелого огурца.После того как я одел эту штуку на девушку, мой таз начал двигаться поступательными движениями. Я бы не сказал что зомби вело себя как то по другому, оно все так же хотело меня сожрать. Я бил девушку по лицу, но это не добавило ей злости, поэтому я оставил усилия завести себя еще сильнее, и просто сжав в руках ею голову продолжил доводить себя до оргазма. Перед самым окончанием орального секса, я вынув своего друга из ее рта, обрызгал ее лицо своим теплым и липким семенем. Его было так много, что оно практически полностью покрыло лицо зомби-девушки. Семя залило её обезжизненные глаза, оно было на её волосах и на лбу. У меня было два 3 варианта продолжения событий: я убиваю ее прямо здесь и сейчас, обмазанную моими потенциальными детьми, или продолжаю пробовать ее 2 оставшиеся дырки своим членом, либо же закрываю ее в шкафу до лучших времен. Голова девушки лежавшая на полу, отрубленная моим топором, указывало на то, что я выбрал первый вариант. Осеменение было завершено.
>> No.57810 Ответ
>>57753
Тред для одиночных записей же.


Пароль:

[ /b/ /u/ /rf/ /dt/ /vg/ /r/ /cr/ /lor/ /mu/ /oe/ /s/ /w/ /hr/ ] [ /a/ /ma/ /sw/ /hau/ /azu/ ] [ /tv/ /cp/ /gf/ /bo/ /di/ /vn/ /ve/ /wh/ /fur/ /to/ /bg/ /wn/ /slow/ /mad/ ] [ /d/ /news/ ] [ Главная | Настройки | Закладки | Плеер ]