[ /b/ /u/ /rf/ /dt/ /vg/ /r/ /cr/ /lor/ /mu/ /oe/ /s/ /w/ /hr/ ] [ /a/ /ma/ /sw/ /hau/ /azu/ ] [ /tv/ /cp/ /gf/ /bo/ /di/ /vn/ /ve/ /wh/ /fur/ /to/ /bg/ /wn/ /slow/ /mad/ ] [ /d/ /news/ ] [ Главная | Настройки | Закладки | Плеер ]

Ответ в тред 9621. [Назад]
 [ Скрыть форму ]
Имя
Не поднимать тред 
Тема
Сообщение
Капча Капча
Пароль
Файл
Вернуться к
  • Публикация сообщения означает согласие с условиями предоставления сервиса
  • В сообщениях можно использовать разметку wakabamark
  • На данной доске отображаются исходные имена файлов!
  • Разрешенные типы файлов: flash, music, archive, image, pdf, code, vector, video, text
  • Тред перестает подниматься после 500 сообщений.
  • Треды с числом ответов более 100 не могут быть удалены.
  • Старые треды перемещаются в архив после 40 страницы.

No.9621 Ответ
Файл: karlson-vernulsya-list-3.jpg
Jpg, 90.40 KB, 640×480 - Нажмите на картинку для увеличения
edit Find source with google Find source with iqdb
karlson-vernulsya-list-3.jpg
Привет, добраноны!
Это мой первый рассказ, написан он довольно давно, когда мне было 19 лет. Я тогда как раз вылетел из вуза, и большую часть времени сидел дома, пил и раз за разом перечитывал "Карлсона". Возвращался в детство.
Кидаю его сейчас безо всяких изменений, в основном потому, что не могу пока дописать антиутопию, совсем нет времени.
Надеюсь, понравится
>> No.9622 Ответ
>>9621
П.П. Карлсон
По мокрой крыше, бодро постукивая, скатился камешек. Карлсон улыбнулся. Внизу, в тени огромных домов под дождем было тоскливо. А здесь уже светило растрепанное солнце, и мокрая гладкая крыша весело блестела. Карлсон вспомнил Малыша. Бедняга Малыш. Он и в сорок умел радоваться таким вещам, даром что физик. Недавно Карлсон слетал навестить его. Тогда тоже шел дождь, и мрачный, сердитый Карлсон всю дорогу ворчал и злился. Только у могилы он вдруг улыбнулся и положил на грудь Малышу маленькую сверкающую монетку в 5 эре. На обратном пути Карлсон что-то бодро напевал и даже свиснул у кладбищенского сторожа кусок пирога.
Да. Бедняга Малыш. В домике у Карлсона была припрятана бутылка вина – на случай, если ему станет совсем грустно. И, кажется, этот случай наступил. Карлсон заперся – бессмысленное дело, его уже давно никто не навещал, и отдался воспомина-ниям. Он потягивал винцо, а в голове витали смутные счастливые образы – их замечательная палатка, мумия по имени мамочка и целый мешок пятиэревых монеток, полученных Карлсоном за поимку самого себя. Ему было немного стыдно, что он делает из своей печали по Малышу и памяти о нем что-то вроде развлечения, но после подобных «сеансов» воспоминаний Карлсону становилось немного легче, и несколько дней он был свободен от привычной мрачной тоски и наслаждался спокойной легкой грустью.
Отяжелев от вина и памяти, он вышел на крышу за час до рассвета. Вокруг было пусто и темно, и Карлсон полетел куда-то. Рассвет застал его уже за городом. Карлсон смотрел на голые деревья, мокрую черную землю, фермерский домик где-то вдалеке и, тяжело вздохнув, повернул обратно. Размахивая бутылкой и отчаянно улыбаясь, он летел над городом и громко пел:
                               Пусть все кругом 
                               горит огнем
                               А мы с тобой споем
                               Ути, боссе, буссе, бассе
                               Биссе и отдохнем!!
Небо было светло-серым, а на улицах было пусто. Карлсон вдруг вспомнил совсем другой рассвет, когда он еще не был Карлсоном и летел с Вэнди и Майклом домой к мистеру и миссис Дарлинг. Майкл и Малыш были удивительно похожи. Иногда, глядя на Малыша, он вдруг видел Майкла. А сейчас, вспоминая Майкла, видел Малыша. “Стар я стал”, - подумал Карлсон и ухмыльнулся. Ничего. Сегодня он почувствовал, что скоро все вернется.
Карлсон орал от злости. Карлсон яростно пнул коробку из-под телевизора. Затем он швырнул на пол какую-то бумажку и, задев створку, вылетел в чердачное окно. А на бумажке было написано вот что:
Уведомление о выселении.
Уважаемый П.П. Карлсон! Принадлежащее Вам строение нарушает планировку здания и угрожает безопасности жизни и имущества других жильцов. Снос запланирован на 03/11/07. Просим Вас…
Карлсон сидел в кутузке. Два дня назад он поселился в спальне мэра. Полтора дня назад он подрался с мэром и двумя полицейскими. Час назад он наорал на следователя и был лишен обеда. “Нет, мне совершенно не нравится это новое положение дел”, - подумал он и расхохотался. Дядя Юлиус! Вот кто бы мог ему сейчас помочь. Но беда была в том, что дядя Юлиус тоже давно помер. Сердитый и голодный, Карлсон попытался заснуть, но ничего не вышло. Тогда он потребовал бумагу и карандаши, но как только их принесли, рисовать расхотелось – вдохновение на голодный желудок не снисходило. Потом Карлсон таки сподобился нарисовать тарелку тефтелей, и от этого ему стало так грустно, что он чуть не разрыдался. Чуть позже он задремал. Он спал долго, до того самого момента, когда…
В ночной тишине раздался тихий стук. Карлсон сердито всхрапнул и перевернулся на другой бок. Стук повторился. Карлсон открыл глаза и злобно закричал: ” Если вы не даете мне поесть, так хоть дайте поспать! ” За дверью раздался мелодичный смех. “ Тихо ты, Карлсон! Сейчас я тебя освобожу! “ Дверь распахнулась. За ней стоял дядя Юлиус. Карлсон удивленно приподнялся. “Ээй!” - начал было он. Но тут дядя Юлиус выхватил пистолет и трижды выстрелил в Карлсона.
Дядя Юлиус сидел на веранде и завтракал. Потянувшись, он счастливо вздохнул и подумал: “Как хорошо, что Карлсон еще спит!” Но тут кто-то резко ткнул его крепким кулачком и весело завопил: ”А ведь мы так хорошо с тобой ладили, противный дядька Юлиус!!” Дядя Юлиус кисло улыбнулся. Новый день начался.





Черт, 40 лет, а приходиться заниматься какой-то нелепицей. М-да, после этого дурака на карьере можно ставить крест. Хотя, можно было бы поставить и пораньше: и год назад, и два, и три. Но уж теперь все, моя репутация достигла венца. Будь я поумнее, я бы бросил бы все это лет десять назад. А будь еще умнее, и не начинал бы.
Итак. Попробуем внести в абсурд логику. Обнаружено нарушающее планировку дома и несанкционированное властями строение. Вот и фотографии. Ничего лачужка. На свою пенсию я как раз смогу позволить себе что-нибудь подобное. Владельцу, некоему Карлсону, о чем свидетельствовала табличка на двери, оставлено уведомле-ние о сносе и выселении. Вот и копия. Все, здесь Космос заканчивался и начинался Хаос. Этот самый П. П. Карлсон устроил скандал у мэра, а при задержании оказал сопротивление. Никаких документов у него не оказалось, имя он сообщить не пожелал. Или не смог. Тот еще типчик. Или профессиональный скандалист или сумасшедший. А еще этот пропеллер… Из-за него дело было сочтено достаточно серьезным, чтобы чертова хама поручили мне. Ха! Удивительно, что кто-то еще печется о моем самолюбии. Хотя, может это изощренная издевка. Дать дело о городском сумасшедшем и обьявить его особо важным. А может, издевка двойная – сладострастно думал я - и это намек на то, что только я могу поверить в подобную формулировку. Ладно. Итак, хаос продолжался. Хам и сумасшедший непонятно как сбежал, а я получил по голове. И, чувствуется, получу еще не раз. Потому что совершенно не понимаю, где его искать. По правде говоря, даже не понимаю зачем.
Обыск жилища ничего не дал. Разве что, разглядывая детские корявые рисунки и горы сломанных игрушек, я еще раз уверился в Карлсоновском слабоумии и собственной несостоятельности как следователя и как человека. Потому что будь я цельной гармоничной личностью, я не отдал бы все силы преследованию безобидного чудака в расчете на премию и медаль. А еще орден. Очень на него рассчитываю.
Я с тоской поглядел на компьютер. Сейчас он мне выдаст тысяч семь Карлсонов - мошенников, Карлсонов – насильников, - грабителей и растлителей малолетних. Черт, ни имени, ни отчества. Да и фамилия… Что, если лачужку строил вовсе не он? И табличка осталась от прежнего владельца? Ну конечно! Учитывая мою природную удачливость, все именно так и есть. М-да, все даже веселей чем мне казалось. Теперь я буду искать иголку в стоге сена, заранее точно зная, что ее там нет.
Стоп! А как же П. П.? Я схватил фотографии. На табличке было только “Карлсон”. Но откуда-то же они взяли инициалы? Видимо, кто-то когда-то все же разрешил халупку. А сейчас не хочет пачкаться. То-то Карлсон так орал. Придется идти в комитет по градостроительству. Звонком тут, к сожалению, вряд ли обойдешься.


Я с наслаждением опустился в кресло. Ну и денек. Я налил себе немного коньяка и попытался расслабиться. Чертовы чинуши. Похуже всякого Карлсона. Каждый второй хамил, каждый третий закатывал скандал, но объяснить никто ничего не мог. Эх, а я ведь вполне мог быть историком! Сидел бы сейчас где-нибудь в Греции, лениво наблюдая за закладкой шурфа. Хотя нет, кто-кто, а уж я бы точно копал сам. Где-нибудь в Индии. В сезон дождей. А начальник орал бы, что я бездарность и одним взмахом лопаты уничтожил половину его работы за пять лет. Ну и черт с ним.
Ладно. Итак, что же мне удалось узнать? Что над табличкой с фамилией якобы было нацарапано ''П. П.'' Видимо, это означает, что мне придется туда лезть и проверять. М-да, возможно, размахивать лопатой было бы не так и плохо. По крайней мере, не так рискованно. Можно, конечно, попробовать отправить туда кого-нибудь из младших офицеров, но…Но с каждым годом дураков (а, соответственно, и желающих работать в полиции) становится все меньше. И на нас, старых ветеранов ложится все большая ответственность. Ибо кто, если не я?! Я хихикнул. Коньяк свое дело сделал.
Я поднимался по лестнице, проклиная Карлсона, высокие здания, собственную работу и коньяк. Естественно, в доме не было лифта. Глупо было надеяться. Сопровождавший меня молодой чиновник глядел презрительно. Он не запыхался, он был чисто выбрит и в голове у него не гудело. Кажется, я выгляжу недостаточно солидно, чтобы доверить мне ключ от чердака... А то вдруг бы я остался там жить? За это предположение говорили щетина, опухшее лицо и общая обреченная мрачность моего облика. Против только служебное удостоверение. Логично. Наконец мы поднялись. Я остановился отдышаться. Чиновник мрачно на меня посмотрел. Кажется, я его достал. Защищая честь мундира, я героически прохрипел: «Куда теперь?» Он молча пошел куда-то в лабиринт труб. Я поковылял за ним. Солнце светило мне в глаза, чиновник то исчезал, то вновь появлялся где-то впереди, и казалось, это не кончится никогда. Но вот чиновник остановился и оглянулся. Судя по выражению его лица, он явно надеялся, что я успел заблудиться, а то и сверзиться вниз. Я попытался улыбнуться, чувствуя, что получается довольно глупая ухмылка, и подошел. Небольшой деревянный домик, выглядел необыкновенно уютным, не то что на фотографиях. В прошлый раз я не особенно его разглядывал, и, пожалуй, имел несколько предвзятое мнение. Сейчас он мне понравился. И на рассохшемся дереве двери действительно было нацарапано «П.П.». Что ж, в очередной раз усилия оказались напрасными. Чего и следовало ожидать. И какого черта я сюда полез? Достаточно же было просто увеличить фотографии и все проверить, не выходя из дома! Чувствуя себя дураком и злясь на весь свет, я спускался по лестнице. М-да, интеллект в очередной раз мне отказал. Но уж теперь все, на сегодня с меня хватит. Молча махнув чиновнику рукой, я побрел домой.
И все же что-то здесь было не так. Я попытался суммировать свои впечатления. «П.П. Карлсон», аккуратные буквы малолетнего знатока прописей. И тут меня осенило. Я вспомнил детские рисунки, и угловатую надпись под одним «очинь одинокий петух». Точно! Да и дерево в расщепах выглядело слишком светлым, как будто инициалы нацарапали совсем недавно! Я попытался, представить сопровож-давшего меня чиновника, кромешной ночью пробирающегося на крышу, чтобы нацарапать две буквы. «Бред какой-то»,- с тоской подумал я и отправился проверять фотографии. Естественно, никакое увеличение нацарапанных инициалов не выявило. Чудесно. Моя неравная борьба с преступностью продолжается.
К вечеру глаза у меня слезились, а от одного взгляда на кофейную кружку начина-ло тошнить. Преступников по фамилии Карлсон оказалось на удивление мало. Безумных ученых (пропеллер!) - ни одного. Жильцов с такой фамилией ни в этом доме, ни в соседних никогда не проживало. Оставался газетный архив, и при мысли о нем мне хотелось плакать. Чертовы горы Карлсонов! Но тут мне почти сразу повезло. Оказывается, совсем недавно некий Карлсон был обманут квартирными мошенника-ми! Я в предвкушении потер ладони, и тут в самом конце статьи вдруг увидел знакомую фразу «в интересах следствия все имена и фамилии изменены». О господи! Все, все напрасно! Я чувствовал себя опустошенным и лег спать, заранее зная, что проснусь разбитым и вялым. И, естественно, я оказался прав.


- Привет Карлсон!
- Привет, привет! Я так и знал, что добром ты не кончишь! Эх, дядя Юлиус, а ведь до женитьбы ты мог сойти за приличного человека! – Карлсон лукаво прищурился и погрозил дяде Юлиусу пальцем.
-За приличного человека я мог сойти до знакомства с тобой – ухмыльнулся Юлиус - послушай, Карлсон, нам нужно серьезно поговорить.
-Даже бандит из тебя занудный! Давай лучше поиграем, что я шериф и засадил тебя за решетку.
Юлиус вздохнул и про себя посочувствовал следователю, допрашивавшему Карлсона.
- Послушай Карлсон, это действительно важно. Ты не заметил, твой костюм из листьев пропал?
Карлсон склонил голову набок и благодушно поглядел на Юлиуса.
- Может быть, может быть. Тебе не откажешь в уме, старый разбойник.
- Господи, Карлсон, будь хоть чуточку серьезней! Книга наконец написана. Мы можем уйти!
- Можем? Не думаю. Нам не уйти без Малыша.
- Малыш вернется.
- А ты ему, конечно же, поможешь? – голос Калсона мог разъесть сталь.
- Да.
- Мне не нравится эта идея.
- Здесь ты оставаться не можешь. Не беспокойся, все пройдет отлично.
- Если бы все проходило отлично, книгу бы написали сорок лет назад.
- Ты сам знаешь, что по-другому нельзя.
- Знаю. И все же, - Карлсон запихнул в рот последнюю плюшку, - мне не нравится эта идея.
Юлиус усмехнулся, - Если бы она нравилась мне, я бы не уговаривал тебя, а просто делал бы то, что считаю нужным.


Итак, я просматривал газетный архив. Дело бессмысленное, особенно если учесть, что я успел дойти до тех годов, когда папа Карлсона был маленьким пухлым хамом, доводящим учителей до алкоголизма и навязчивых мыслей о суициде. Но других идей у меня не было, а создание иллюзии деятельности было моим долгом перед родиной. В ход пошли уже Карлесоны, Харлесоны и Ганнесойны, когда я вдруг увидел старую, черно-белую фотографию моего Карлсона. Поганец стоял у своего домишки и нагло ухмылялся. Господи, но это… Это же шестьдесят четвертый год! Я взъерошил волосы…Возможно, брат близнец…Какой брат близнец на два десятка лет старше! Неужели отец?! И костюм тот же. По наследству, что ли, перешел? Бред какой-то… Так, а если сверить фотографию со снимками Карлсона в участке? Компьютер безжалостно заявил, что это фотографии одного человека. Конечно, на сто процентов верить программе нельзя, но…
У меня появилось неприятное предчувствие. Ну конечно! Час от часу не легче! Увеличение показало на двери вырезанные инициалы: П.П.
Итак, первая версия. Чиновник, оставивший уведомление о сносе и выселении (а именно он, как я выяснил, сопровождал меня при повторном осмотре) действительно видел на двери вырезанные инициалы. Затем вернулся Карлсон и зачем-то поменял дверь. После был проведен обыск и сфотографирована новая, без надписи, дверь. При повторном осмотре сопровождавший меня чиновник, не увидев вырезанных инициалов, испугался и написал их сам, благо я еще брел среди труб. Чудеса логики. А может, это волшебная дверь? Карлсон-то вот не стареет! Я вгляделся в статью. «Очень привязан к своему младшему брату», хм. Может, все же родственники? Но пропеллер! Верить в целую семью летающих толстых Карлсонов не хотелось. Да и домик был явно рассчитан на одного жильца. Что ж, будем считать, что гениальный ученый Карлсон вдобавок к пропеллеру владеет секретом вечной жизни. И мечтает захватить мир.
Может, забыть об этой статье, и расследовать уж как-нибудь так, без нее? Черт, ни одной связной мысли в голове. Ладно, в конце концов, он мог просто хорошо сохраниться. И газетное, и полицейское фото не могут похвастать качеством, так что… В общем, пока стоит заняться «младшим братом». Скорее всего, это Карлсоновская фантазия, но проверить стоит. Все равно я пока не представляю, что тут еще сделаешь. Итак. Насколько я знаю, все интервью записываются на диктофон. Были в шестьдесят четвертом диктофоны? Если и не было, то были стенографистки. Хотя ради Карлсона их могли и не утруждать. В общем, стоит проверить архив газеты. Точно ли Карлсон говорил о брате, или это журналистский домысел? Возможно, он имел в виду друга. Я содрогнулся, представив себе возможных Карлсоновских приятелей. Ладно. Все лучше, чем гипотеза о семье летающих толстяков, похожих один на другого, как две капли воды, носящих одинаковую одежду и спящих все вместе на одной узенькой кушетке.
Как выяснилось, интервью с Карлсоном не стенографировали. Неудивительно. Зато был еще жив секретарь редактора, присутствовавший при этой занимательной беседе. Конечно, он уже давно не работал, но иногда, по старой привычке, заходил в редакцию. Просто сидел, наблюдал за работой. Пожилой сторож, приятельствующий с ним, смог даже сообщить мне его адрес. Все это было как-то слишком легко, и наводило на мысль, что с бывшим секретарем мне уж точно не повезет.
«В общем-то, я сейчас занимаюсь отнюдь не тем, чем стоило бы», - размышлял я, отправляясь к старику. Нужно бы побеседовать с чиновником, как бишь его… Густав Гайр, кажется. Но сил на еще одну встречу с лощеным обладателем внушительного имени я пока не накопил, да и беседа с отставным секретарем наверняка будет много приятнее. К тому же, главным моим заданием было установление местонахождения Карлсона, и, следовательно, выявление контактов. Так что я со спокойной совестью отложил чиновника на потом, и решил заняться секретарем. Тут мне в голову пришло, что недурно было бы позвонить перед визитом, но телефон секретаря я не уточнил, к тому же уже подходил к его дому. Сухонький старичок с аккуратной седой бородкой и молодыми глазами, открывший мне дверь, маразматиком, слава богу, не выглядел, так что можно было даже рассчитывать на какой-никакой результат. Попытавшись придать своему лицу максимально дружелюбное выражение (судя по ощущениям, оно пошло складками и неприятно сморщилось), я поздоровался: Добрый вечер, я Кристин Свенсон, старший следователь полиции Стокгольма.
Старик мягко улыбнулся. – Рад вас видеть, господин Свенсон. Полагаю, мне нет нужды представляться.
- Разве что ради соблюдения приличий, – я мимоходом освежил память: Филипп Фарнон, видимо, из немцев.
- Проходите, пожалуйста, - Филипп провел меня в небольшую уютную гостиную и усадил в глубокое кресло, - Может быть, немного бренди?
- Благодарю, я, к сожалению, на службе,- м-да, немногие так любезны с полицией,- Я, собственно, вот по какому поводу, - я вкратце изложил ему причину своего появления и замолчал.
- Признаться, не ожидал. Это было достаточно давно, и, полагаю, вам не стоит излишне доверять моим показаниям.
- И все же…
- Насколько я помню, слова брат он не произносил. Кажется, он называл своего друга Малышом, - при этих словах секретарь почему-то усмехнулся, а я почему-то вздрогнул.
- Ну что ж, благодарю, господин Фарнон, вы мне очень помогли.
Я уже направился к дверям, когда Филипп сказал – Это, конечно, не мое дело, но почему вы интересуетесь этим господином? Он показался мне вполне безобидным чудаком.
- У него были какие-то проблемы с муниципалитетом, а затем он внезапно пропал. Просто ищем, где бы он мог быть. Всего доброго.
- До свиданья. Буду рад снова помочь.
Я спускался по лестнице и думал, что разговор получился какой-то странный. Да и сам Филипп не очень-то был похож на секретаря. «Он называл своего друга Малышом». Хм. Почему сразу друга? Да нет, чушь, просто оговорился. Малыш, Малыш… Видимо, действительно друг. Скорее всего, ребенок, лет семи-восьми, и почти наверняка, мальчик. Что ж, проверим детей этого возраста, живших поблизости. Хотя почему поблизости? Чертов Карлсон мог летать куда угодно…Ладно, не проверять же всех! Ограничусь окрестностями Карлсоновского жилища. И то, учитывая мою зарплату, много будет.

Я уселся за компьютер и принялся за работу. Тут, как это ни странно, мне повезло почти сразу. Искомый объект оказался моим однофамильцем – мальчик Карл Свенсон, в шестьдесят четвертом восьми лет отроду, жил прямо под Карлсоном. Что ж, если он и не загадочный Малыш, то по крайней мере мог видеть толстячка с пропеллером. Или даже двух – тогда придется принять версию с семьей Карлсонов, и сбежавший арестант будет, соответственно, младшим братом-Малышом. Я затребовал полное досье на Карла Свенсона. Так, папа, мама, брат Боссе (старше на три года), старшая сестра Бетан (старше на пять лет). Отлично, отлично, в семье он вполне мог быть одинок. Детская фотография – огромные темные глаза, бледное лицо, золотистые спутанные кудри. На роль друга Карлсона подходит идеально. Но тут меня ждал неприятный сюрприз. На данный момент ученый-физик, лауреат нескольких премий, Карл Свенсон был мертв. Брат и сестра, не говоря уж о родителях, тоже. Так. Кому еще он мог рассказать о друге Карлсоне? Возможно, какие-нибудь школьные приятели. В школе…в школе достаточно тесно общался с Гуниллой Верде и Кристером Густавсоном. И Верде, преподавательница игры на фортепиано, слава богу, жива. Ну что ж, всего полдня работы, а продвинулся я довольно далеко. Теперь стоило подумать, предупреждать ли госпожу Верде о визите или нет? Конечно, в этом почти анекдотическом деле свидетельнице вряд ли понадобится что-то скрывать и готовиться к разговору с полицией, да и торчать у пустой квартиры не хотелось, но все же…Ладно, в конце концов, она уже пожилая дама и, скорее всего, будет дома. Идти, к счастью, было недалеко, а то бы я, чего доброго, предал служебный долг и, попустительствуя злодею-Карлсону, отправился к ней только завтра.
На улице светило солнце, с крыш текло, и я рассчитывал, что, пожалуй, после беседы с госпожой Верде, позволю себе пинту-другую пива. Можно бы и до, но вряд ли перегар добавит мне так необходимое в разговоре со свидетельницей обаяние и расположит к доверительной беседе. Я постучался (звонка почему-то не было) и мельком подумал, не много ли сил тратит городская полиция на поиски мелкого хулигана? И зачем, собственно говоря, его ищут? Судя по его жилищу, выплатить штраф он не может, а на общественных работах…Тут дверь без всякого «Кто там?» распахнулась и я довольно ловко, хотя не сказать чтобы грациозно, увернулся от створки, при этом чуть не поскользнувшись на мокрых ступеньках. Открывшая мне дама смотрела с веселым изумлением и, улыбнувшись, сказала: Ох, извините! Я как раз выходила и, видимо, не услышала вашего стука. Я Гунилла Верде. Вы ко мне? По поводу учеников? - Добрый день, госпожа Верде. К сожалению, нет. Я Кристин Свенсон, следователь полиции Стокгольма. Не могли бы вы ответить на пару вопросов?
- Конечно, господин Свенсон. Вы не против побеседовать на улице? Погода сегодня чудесная!
Типичная учительница музыки, - про себя подумал я, а вслух сказал – Вы правы, погода действительно отменная. И я не против прогуляться. Вы помните Карла Свенсона?
- Карл Свенсон? Честно говоря, не припомню. А кто это?
- Ваш школьный приятель. Малыш.
Она снова улыбнулась. – Малыш! Но я не видела его со школьных лет и вряд ли смогу вам чем-нибудь помочь.
- Малыш – это его прозвище? – я внутренне подобрался. Кажется, повезло.
- Ну да. Но не обидное, а скорее ласковое. По-моему, его и дома так называли.
Есть! То, что нужно. – Скажите, он когда-нибудь упоминал некоего Карлсона?
- Да, вот уж кого я не забуду! – она рассмеялась – Забавный, озорной толстяк с пропеллером. Интересно, какой он сейчас?
- Почти не изменился, - сдавленным голосом сказал я. Мне повезло, да как! Свидетельница, не просто видевшая Карлсона, а более-менее тесно с ним общавшая-ся! Вот только…
- Скажите, а сколько ему тогда было лет?
- Карлсону? Помнится, он называл себя…как же это… как-то забавно…
- Мужчиной в самом расцвете сил? – обреченно спросил я.
- Точно! – и снова легкий веселый смех - Но на вид ему было лет девять – десять, не больше. Как же давно все это было...
Так, девять-десять…Мой Карлсон тоже мог сойти за мальчишку - если бы не тяжелые мешки под глазами и багровый кончик носа. Что ж, все еще лучше, чем мне представлялось! Никакой мистики, все из праха и все будет прахом, даже Карлсон… Я не сдержал вздоха облегчения.
- Вы хорошо его знали? Дело в том, что господин Карлсон куда-то исчез, и я представления не имею, где его можно найти!
- Боюсь, здесь я ничем не могу вам помочь, господин Свенсон. Карлсон был другом Малыша, и знакома я была с ним лишь постольку-поскольку…Впрочем, он, кажется, утверждал, что живет на крыше.
- И он не врал, - я вздохнул - А кто бы мог располагать сведениями о его возмож-ном местопребывании? – господи, ну и фраза.
- Понятия не имею. Сам Карл, наверное. Родители, вроде бы, о существовании Карлсона не знали вовсе, да и брат с сестрой, по-моему, тоже.
- Жаль. Что ж, госпожа Верде, вы очень помогли следствию. Я оставлю вам визитку – если вдруг еще что-нибудь вспомните, звоните в любое время.
- Рада была познакомиться, господин Свенсон. Всего доброго.
- Польщен. Надеюсь, мы еще увидимся.
Она снова рассмеялась, мы еще порасшаркивались и разошлись.
Вечером я сидел в кресле, попивал коньяк и размышлял, что о том, что мне теперь делать. Конечно, можно проверить остальных знакомых и родственников Малыша, но ничего нового я, скорее всего, не узнаю. Самое время было заняться Густавом Гайром, вот только делать этого мне совершенно не хотелось. Что-то меня в этом деле смущало. Карлсона, конечно, заурядным обывателем не назовешь, но и Филипп Фарнон, и Гунилла Верде слишком легко вспомнили события почти сорокалетней давности, причем с множеством подробностей. Как будто перед беседой со мной специально готовились. Пожалуй, стоит установить наблюдение. По крайней мере, за Фарноном. Почему он с ходу назвал Малыша Карлсоновским другом? Почему мгновенно вспомнил беседу, происходившую тридцать лет назад, в которой к тому же не участвовал? Почему спросил меня о причинах полицейского расследования? М-да, слежку установить явно стоит, хотя шефу это вряд ли понравится. Людей мало, и они необходимы для куда более серьезных дел. К тому же вполне в духе шефа мне эту слежку и поручить. Ладно, пока посмотрим, что у Филиппа в досье. И вот тут я охнул! Филипп Фарнон оказался лысым, морщинистым стариком с нелепыми усами щеточкой. Так…с кем же я тогда беседовал? Я попытался вспомнить лицо фальшиво-го секретаря…черт, а ведь что-то знакомое…я точно видел его где-то кроме Фарноновского дома. Ладно, это потом. Сейчас нужно заняться пропавшим секретарем. И я отправился к Фарнону домой. Если злоумышленник еще там (что маловероятно) – понаблюдаю и, возможно, смогу узнать то, о чем на допросе тот бы рассказал далеко не сразу, если бы рассказал вообще. Если нет – осмотрю квартиру, это может прояснить связи самозванца с Фарноном и Карлсоном. В том, что он связан хоть с кем то из них, я не сомневался – иначе, откуда бы ему знать подробности пресловутого интервью? Позвонив шефу, я вытребовал одного младшего офицера в помощники и принялся ждать. В окнах горел свет, было видно чью-то довольно сутулую тень. Хм, кто бы это мог быть? Чертов самозванец был моложав и строен, а в возвращение Фарнона верилось с трудом. Честно говоря, я полагал его уже мертвым. Я набрал домашний номер Филиппа. Ни случайный вор, ни утренний самозванец трубку брать не должны – вдруг звонящий знает голос хозяина? Ну-ка, ну-ка…к моему удивлению трубку подняли и хрипловатый мужской голос ответил: «Добрый вечер».
-Ээ, Филипп Фарнон? – растерянно спросил я.
-Он самый.
Черт, ну и дела!
   -Добрый вечер, я из полиции, сейчас к вам зайду, - я повесил трубку и задумался. М-да, неожиданный поворот событий. От помошника отказываться пока не стоит – черт его знает, кто там на самом деле. Однако, если этот Филипп настоящий, значит, самозванец должен быть ему знаком, и знаком достаточно хорошо, чтобы знать об утренней отлучке хозяина, а, может, даже иметь собственные ключи. Неплохо, неплохо… Но зачем он представился Фарноном? Он ведь даже не солгал мне! Может, своеобразный юмор? Да нет, маловероятно. Говоривший со мной господин не выглядел любителем подобных шуток, отнюдь. Ладно, возможно, беседа с Фарноном что-нибудь и прояснит. Да где этот Кернесон, или как там его? Я тут мокну, а он шляется черт знает где! Наверняка очередной стажер-недоумок на мою голову!
>> No.9623 Ответ
>>9621
продолжение

-Вот что, Карлсон, мне сейчас нужно кое-куда уехать. Пока меня не будет сюда приедет один господин, и я хотел бы, чтобы ты на время притворился мной.
-Не знаю, не знаю. Наверняка он куда больше обрадуется, если его встречу я! Сам понимаешь, ты всего лишь занудный старикашка, а я мужчина в самом расцвете сил! Хотя ты мне и нравишься, старый мошенник.
-Этот мошенник спас тебе жизнь – нахмурился Юлиус. Он уже успел немного устать от Карлсона, к тому же дело было важным, и хотелось бы обойтись без Карлсоновских импровизаций.
-А еще он притворился мертвым, а я, между прочим, плакал. Рыдал, как маленький, хотя ты этого и не заслужил. Нет, не заслужил, - горько сказал Карлсон и схватил последнюю плюшку.
- О господи! Это просто невыносимо! Я не должен был вызывать подозрений, дурак ты эдакий. Потому что подозрительной личности куда, знаешь ли, сложнее спасать своих непутевых друзей.
-Ладно, ладно, но мне-то ты мог сказать?
-Сам же знаешь, что нет. В общем, Карлсон, я очень тебя прошу, будь благоразу-мен и притворись мной, хорошо?
- Ладно уж. Хотя поверь мне, дядька Юлиус, на долго моего терпения не хватит, уж будь уверен! А что за тип придет?
-Мм, да так, один знакомый. Филипп Фарнон. Просто, поболтай с ним о том, о сем. Это для твоего же блага, кстати говоря.
-Для моего блага ты мог бы припасти торт или пирог, или еще что-нибудь вкусное, - проворчал Карлсон.
Юлиус в последний раз оглядел себя в зеркало – Пока, пока, Карлсон! Очень на тебя надеюсь, - и вышел.







Кернесона все не было. Злой как черт, я пытался дозвониться шефу, но его телефон был выключен. Что за бардак! Я позвонил дежурному координатору – было занято. Чудно, чудно. Придется геройствовать одному. И я направился к Фарнону. Дверь открылась мгновенно, как будто секретарь стоял за ней и ждал, когда я позвоню. Я не храбрец, и увидев настоящего Филиппа Фарнона, облегченно вздохнул. Он подозрительно поглядел на меня и спросил:
- Вы из полиции?
-Да, добрый вечер. Могу я…
-Удостоверение покажите.
А самозванец-то был полюбезнее. Впрочем, на то он и самозванец. Я предъявил секретарю документы.
-Не очень-то вы похожи на этого типа.
-Какого еще типа? – я начал потихоньку выходить из себя.
-На фотографии.
-Послушайте, какого черта! Вы отказываетесь сотрудничать с полицией Стокголь-ма? Так и скажите, черт вас возьми, и не мотайте мне нервы!!! – я тут же пожалел, что сорвался, но долгое ожидание под мокрым снегом доведет кого угодно.
-Ладно, ладно. Что вам нужно?
-Может, пригласите меня в дом?
-Предъявите ордер на обыск и проникновение в жилище.
Проклятый старикан! Ладно, я это тебе еще припомню.
-Черт с вами. Где вы были сегодня утром?
-На даче у друга.
-Какого друга?
-Юлиуса Свенсона. Мы познакомились совсем недавно.
Есть! Я вспомнил, где еще видел лицо утреннего самозванца – в досье Карла Свенсона, в графе родственники был дядя – Юлиус Свенсон, моложавый старик с аккуратной седой бородкой. Приглядись я тогда попристальней, сообразил бы все куда раньше и, может, успел бы вернуться и застать преступника здесь же. Ладно, плевать. Не всем же быть Шерлоками Холмсами.
-И он, конечно, встретить вас почему-то не смог?
Старик как-будто удивился.
-Нет, что вы! Юлиус меня встретил, и мы неплохо провели время.
Так. Ну и дела.
-Ээ… а вы не заметили в его поведении ничего странного? – вот черт, значит, самозванцем был все же не Юлиус? Но я же точно помню!
-Да нет. Мы немного выпили, так что сложно сказать.
-Ладно. А где вы познакомились?
-В одном баре. Дня три назад.
-И в следующий раз виделись уже на даче?
-Ну да.
Уже неплохо. Стариковская память на лица, плюс плохое освещение…Фарнон мог не запомнить Юлиуса. Хотя все это было как-то странно. Куда логичней было бы Юлиусу остаться встречать секретаря, а его сообщнику выдавать себя за Филиппа. Ну да ладно, это потом.
-Благодарю за помощь следствию. До свиданья.
Эй, постойте, - забеспокоился старик, - что вам за дело до Юлиуса?
-Предъявите удостоверение. Моего начальника или адвоката Юлиуса Свенсона, - злорадно ответил я, - Всего доброго.
Мокрый снег летел в лицо, ноги мгновенно промокли, но все это меня не очень беспокоило. Какое-то удивительно нелепое, нелогичное дело. И я веду себя как дурак, закрывая на весь этот хаос глаза. Вечно молодой Карлсон, то исчезающая, то возвращающаяся надпись «П.П.» ,еще эта странная история с подменой Фарнона – совершенно, ну совершенно нелогичной подменой! Ведь мне даже не соврали, и от меня ничего не узнали, да и глупо было бы рассчитывать свидетелю что-то узнать от полицейского! Впрочем, черт с ними со всеми! Утром на свежую голову разберусь – день был удивительно долгий, и я хотел спать, только спать, и больше ничего! Я наконец добрел до своего дома, не включая свет прошел в спальню, стянул с себя мокрую одежду и завалился на кровать. Как же хорошо! Никогда не думал, что блаженство- это когда тепло, сухо и мягко…



Сухой, шершавый звук и…ветер, холодный ветер по лицу. Серое, голубовато-прохладное…что? Небо. Я лежу и смотрю в небо. Сухой, шершавый звук и холодный ветер. Где? Я приподнимаюсь. Мягкая, прохладная истома. Серые камни и листья, и еще ветер. За мной тоже камень, и на нем выбито «Карл Свенсон». Карл Свенсон – ветер, камень, лист? Далеко-далеко кто-то поет сильным, красивым голосом:
                                   Тихий холод 
                                   Пусто-пусто
                                   Ветер-ветер   
                                   Листья…
Пение затихает, но я иду туда, откуда слышал звук. Мне…нравится идти. Прохлада ласкает тело, и листья…шуршат под ногами. Это пел ветер, - понимаю я, и это знание радует меня, потому что…потому что…«там всегда темно и повсюду каменные чаши со святой водой, и блаженство этого рая - это особое блаженство расставаний, отречений, и тех, кто спит».
Это было как удар, и вдруг тьма сверху, и я понял, что лежу в кровати и повторяю в ночную темноту неизвестные слова – «там всегда темно и повсюду каменные чаши со святой водой, и блаженство этого рая - это особое блаженство расставаний, отречений, и тех, кто спит… Я вскочил и записал их, боясь, что утром уже не вспомню.
За завтраком я несколько раз прочитал странную фразу, и понятнее она не стала. Не стоило и вовсе ей заниматься, тем более, что дел было по горло, но я чувствовал какое-то ноющее беспокойство, томительную бодрость. Да и сон…очень странный сон. Ничего подобного мне никогда раньше снилось, или, по крайней мере, не оставалось в памяти. Поколебавшись, я задал поиск в интернете. Возможно, это строчка из какого-либо произведения? Но нет, компьютер заявил, что ни одной страницы с подобным содержанием найти не может. Что ж, тогда стоит заняться расследованием. Итак, зачем же и как была совершена вчерашняя подмена? Самозванец мне не солгал – это проверено показаниями госпожи Верде, и ничего от меня не узнал, да, скорее всего, и не рассчитывал. В случайного мошенника, обманувшего простоватого Фарнона и случайно столкнувшегося со мной, я не верил – ведь тогда в доме орудовал бы сообщник, а сам Юлиус встречал бы секретаря на даче. Кроме того, Юлиус - родной дядя Карла-Малыша и, следовательно, может быть связан с Карлсоном, а такие совпадения уж совсем невозможны. Но тогда зачем – просто увидеть меня? Вот черт, никак не сосредоточиться. Я сжал виски ладонями. В голове мелькали обрывки давешнего сна и непонятной фразы, разбудившей меня. Я застонал. Так, так…просто увидеть меня? Хотя…вполне возможно. Предположим, Юлиус Свенсон после смерти племянника берется опекать его непутевого друга – Карлсона. Он помогает тому бежать (непонятно, правда, как) и, узнав от арестанта, кому поручено дело, решает приглядеться к следователю – нельзя ли его, к примеру, подкупить? Опять бессмыслица! Да ведь за Карлсоном только и было, что мелкое хулиганство и незаконное строение! Отделались бы штрафом, а пока идет волокита предложили бы залог! Значит…значит, за Карлсоном было что-то еще, и куда серьезнее, что в ходе расследования могло всплыть. Ну или Юлиус, по каким-то своим причинам, не мог посетить участок, а доверенных людей не имел. Второе, честно говоря, выглядело предпочтитетельней – ведь никакого расследования толком и не проводилось, так, бумажная волокита со мной в главной роли. Я затребовал досье на Юлиуса Свенсона. Ага, это совершенно точно вчерашний обманщик. И…и причины не приходить в участок у него действительно были веские – Юлиус Свенсон уже двадцать лет с миром покоился на кладбище в Вестергетленде.
Да…вот же черт! Так, так…что же теперь делать? И ведь это только кусок всей той мистики, в которой я вынужден разбираться! А еще этот проклятый сон! Нужно, пожалуй, прогуляться, освежить голову…Да заодно попью пивка – это мне сейчас черт знает как необходимо. Но и первая, и вторая пинта не больно-то мне помогли. Конечно, всякое бывает, и если Юлиус был одним из заправил мафии или работал в каком-нибудь секретном подразделении, ему вполне могли устроить фальшивые похороны. Но в таких случаях люди меняют внешность, и отнюдь не париком с накладными усами. И потом, будь он из мафии, в досье было бы хоть что-нибудь - судебные иски, сведения от осведомителей и так далее. А если он служил в спецподразделении, то, полагаю, мог бы вызволить Карлсона без всяких хлопот с побегом. Значит, действовал в тайне от своих. Но тут мне делать было уже нечего – влезать в дрязги спецслужб себе дороже. Был и третий вариант, маловероятный, но единственный, при котором имело смысл продолжать расследование – Юлиус Свенсон сам, из каких-то частных соображений, инсценировал свою смерть. «Погиб» он в автокатастрофе – инсценировка достаточно простая, и иногда удающаяся даже непрофессионалам. Но зачем после этого так глупо светиться?? Неужели ему до такой степени было важно увидеться со следователем, ведущим дело Карлсона? Значит, до такой. Видимо, Свенсон знал, что никаких сведений о Карлсоне у полиции нет. Он понял, что рано или поздно расследование дойдет до Фарнона, и поспешил завести с тем знакомство. Но как Юлиус определил, когда именно я приду к секретарю? Следил? Но я бы почти наверняка обнаружил слежку, к тому же он пригласил секретаря на дачу за три дня до того, как я вообще узнал о Филиппе и пресловутом интервью. Да, пожалуй, Филиппа стоит навестить еще раз. И я отправился знакомой мне до боли дорогой.
В этот раз приветствием мне было - Снова вы? Оставите вы меня когда-нибудь в покое?
-Помнится, то же самое говорил на допросах бостонский душитель, - злорадно ответил я.
Старик желчно усмехнулся – Эрудицией хвалитесь?
-Вроде того, - вздохнул я, - Когда Юлиус пригласил вас на дачу?
-Говорил же вам! Три дня назад, когда только познакомились.
-И потом никак о себе не напоминал?
-Позвонил вечером на следующий день, мы и сговорились.
-Надолго он вас приглашал? – я задал самый главный вопрос.
-На недельку, да только на следующий же день позвонила его сестра и заявила, что приезжает, да со всем семейством. Я и решил смотать удочки.
-Спасибо, до свиданья, - я развернулся и пошел по лестнице. Хамство, конечно, но Фарнон и тут меня перещеголял, молча закрыв дверь. Что ж, картинка складывалась вполне ясная. Юлиус, решив приглядеться к следователю, вычисляет, что рано или поздно я выйду на статью о Карлсоне и, соответственно, на секретаря Фарнона, единственного оставшегося в живых свидетеля того интервью. Он заводит с Филиппом знакомство и приглашает того к себе на дачу на неделю – он ведь не знает, когда именно следствие на него выйдет. Сам он остается в квартире секретаря ждать моего визита, а неведомый сообщник (не Карлсон же, в конце концов!) встречает Филиппа. Не вполне ясно, как именно им удалось заморочить подозрительного секретаря – но ведь известно лишь, что сам Свенсон не делал пластической операции, а про его сообщника я не знаю ничего. Неясно, правда, зачем было обставлять встречу с такими сложностями – ведь можно было в качестве анонимного доброжелателя назначить встречу и, выдав какую-нибудь незначительную информацию, приглядеть-ся к следователю. Но это, как и исчезающие-возвращающиеся инициалы на двери, и странная моложавость Карлсона, вопрос, так сказать, практики. С теорией же хоть чуть-чуть, но стало яснее. Я вдруг вспомнил, что собирался позвонить шефу по поводу вчерашней истории с Кернесоном – черт его знает, может, удалось бы премию за риск и проявленную отвагу выбить, но было как-то лень. Вообще, я чувствовал себя странно вялым и дойдя до дома, завалился спать, про себя немного ужасаясь подобной слабости – ведь было только часа четыре вечера.
Проснулся я около девяти. Во рту стоял неприятный, как с похмелья привкус, голова была тяжелая, но никаких странных снов или не было, или я их не запомнил, так что настроение у меня было отличное. Я сделал себе кофе и уселся перед телевизором. Бесцельно щелкая каналы, я наткнулся на These New Puritans. Аскетичная, тщательно скрываемая страсть и ярость меня взбодрили, и я снова занялся делом. Юлиус, Юлиус…Пожалуй, пора навестить и его. Конечно, я не собирался в одиночку производить операцию по задержанию преступников, но для начала стоило хотя бы проследить за домом. Вероятно, у Свенсона как минимум два жилища – в одном скрывается Карлсон, в другое он пригласил секретаря. В досье говорилось, о небольшом домике в Вестергетленде, после «смерти» хозяина отошедшем муниципалитету и так никому и не проданном. Далековато от Стокгольма, вряд ли секретарь гостевал там – следовательно, скорее всего, это убежище Карлсона. Другой недвижимости, по крайней мере, официально, у Юлиуса не было. Вот черт, днем, видимо под впечатлением о дуратском сне, я не удосужился спросить у Фарнона, куда же он ездил. Тащиться к хамоватому старику не хотелось, и я решил ограничиться звонком. Ответил секретарь нескоро и, судя по голосу, был взбешен.
- Алло! – закричал он так, что у меня муражки побежали, и мелькнула мысль, не стоит ли извиниться и перезвонить утром. Но отступать было поздно, и я промямлил:
- Это Карл Свенсон вас беспокоит, из полиции…
- Какой еще Карл, черт вас возьми?! – взревел, перебив меня, Фарнон.
Черт, действительно, почему Карл? Эта странная оговорка почему-то сильно, до холодного пота испугала меня, и я поспешил сказать:
- Вам послышалось, я сказал «Кристин Свенсон».
- Мне не послышалось, а вы, судя по всему, пьяны. Что вам? – кажется, Филипп немного успокоился и перешел на желчно-ядовитый тон.
- Где именно находится дача Юлиуса?
- Насколько я знаю, я имею право не отвечать на этот вопрос, во всяком случае, по телефону. Тем более, что я совсем не уверен, что звонит упомянутый вами Кристин Свенсон, - высокомерно ответил бывший секретарь.
   Я, признаться, несколько опешил.
- Какого черта?? Не хотите говорить по телефону, вызову вас повесткой, черт бы вас побрал! Предпочитаете беседовать в отделении?
- Такого, - отрезал старик, ничуть, кажется, моей угрозой неиспуганный, - что мне незнаком ваш голос.
- Ну как пожелаете, - холодно, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на крик, ответил я.
-Ладно, постойте. Не хватало еще тащиться к вам, черт знает куда. Точного адреса не помню, да, кажется, и не знаю. Ехал до станции Рейнкольм, а там меня Юлиус встретил и провел.
Рейнкольм… Хм, странно. Значит, все-таки Вестергетланд!
- Дом стоит отдельно, на отшибе от деревни? – стоило все-таки уточнить, слишком это было неожиданно.
- Точно так. Ну, все у вас наконец? – старик, кажется, совсем угомонился. И чего ради трепал мне нервы?
- Да. Благодарю за содействие, - ответил я, стараясь произнести эти слова как можно саркастичнее.
- Уху, - ответил Фарнон и повесил трубку, хам.
Значит, все же Вестергетленд. Пожалуй, можно завтра туда съездить, пока просто приглядеться. Тут раздался звонок. Номер был скрыт – частный вызов, деликатно написал телефон.
- Алло?
- Добрый вечер, господин Свенсон. Вас Юлиус беспокоит, тезка ваш, - голос был мягкий, с этакой учтивой развязностью. Я вздрогнул. Чего-чего, а этого я никак не ожидал. То есть ожидал, но как бы теоретически, не думая, что вот раздастся звонок, и я наконец познакомлюсь с таинственным Юлиусом Свесоном.
- Здравствуйте. Рад вас слышать.
- Благодарю за любезность, - мне представилось, что при этих словах Юлиус усмехнулся, - я хотел бы завтра встретиться с вами. Думаю, вам это тоже будет достаточно интересно.
- Вы правы, - лаконично ответил я. Честно говоря, на более длинную тираду я сейчас был просто не способен – слишком был удивлен. Хотя, казалось бы, чему тут удивляться - ведь все происходящее точно подходило под мою версию происходяще-го, так что можно было и погордиться такой проницательностью.
- Завтра, часов в семь вечера устроит вас? Место оставляю на ваше усмотрение.
- Вполне. Давайте в кафе «Хеннсон с сыном».
- Хороший выбор. Помнится, там всегда было недурное пиво, - Юлиус чему-то негромко рассмеялся, - И вот еще что, господин Свенсон, попрошу без всяких полицейских штучек – иначе встреча просто не состоится. Кстати говоря, отслеживать мой номер и выяснять мое местонахождение дело бессмысленное – впрочем, я думаю, вы и сами это понимаете. Да и…Впрочем, неважно. Всего доброго и до завтра.
- До завтра, - ответил я и повесил трубку. Бессмысленное, так бессмысленное, тем более, что сим-карта сейчас наверняка валяется в канаве, а сам Юлиус спешно меняет местонахождение. Вот насчет полицейских «штучек» стоило подумать. Свенсон, кажется, калач тертый, так что, пожалуй, лучше поработать одному. Если, конечно, я не собираюсь его арестовывать. Но в деле еще много было неясного, а арест лучше всего проводить только тогда, когда все обстоятельства преступления вам ясны. После ареста даже опытные следователи склонны считать дело как бы завершенным и куда меньше обращают внимания на некоторые мелочи, которые при рассмотрении могли бы совершенно изменить картину преступления. А проследить, если покажется необходимым, я за ним и сам могу. Дело было решенным, и теперь хотелось немного отдохнуть. Я выглянул в окно – на улице шел дождь, и желтый свет фонарей красиво ложился на черный асфальт. Пожалуй, стоит прогуляться. Я побрился, причесался и поглядел в зеркало. Одет, положим, неплохо – я всегда был немного франт, что в мои годы уже становилось и неприличным, но лицо как-то даже поразило своей некрасивостью. Молочно-бледное, опухшее, с нездоровым румянцем на скулах. И глаза, всегда карие, теперь показались мне темными, почти черными. Чувствуя холодок в груди, я пригляделся – да, нет, карие, просто свет так лег. В этом объяснении был привкус самообмана, но, в конце концов, если я обманываю других (а я их иногда обманываю – такая работа), то пора наконец стать последовательным и начать врать и себе. Подобный вздор нередко развлекал меня, но сейчас был явно не к месту. Разве о таком стоит думать, когда идешь по пустой мокрой улице, и сигаретный дым вьется между каплями дождя, а сидящая на форточке трехцветная кошка провожает тебя заинтересованным взглядом. Впереди бежала куда-то по своим делам стая бродячих собак – собаки-кочевники, может даже, собаки-оленеводы… Я улыбнулся и тут же отругал себя за романтизм. Сорокалетний романтичный следователь – это даже не юмор, это попахивает фарсом. Я подходил к центру – навстречу шли припозднившиеся гуляки, а свет многочисленных фар делал ночь карнавальной, похожей не на реальный мир, а на декорации к футуристической пьесе. Я поглядывал по сторонам – хотелось найти какой-нибудь бар. Романтика-романтикой, но становилось прохладно, и сырой шарф покалывал шею. Наконец я разглядел уютно светившие оранжевым подвальные окошки и спустился. Народу было немного: какой-то старик, по виду турок, и молодая парочка. Играла тягучая восточная музыка, и я, спросив черного рома, колы и лимон, включил плеер. “Maggot brain”, - вот что идеально подходило под мое настроение. Под нервное, похожее на крики чайки соло хорошо было сидеть, думать о всяких пустяках и добродушно поглядывать на соседей. Впрочем, парочка меня не замечала, а старик-турок, сначала приязненно улыбнувшийся, встретив мой взгляд, как-будто испугался и, что-то бормоча, быстро ушел. Но это меня не расстроило. Настроение было отличное, и я не думал ни о Карлсоне, ни о дуратском сне. Все это мелочи, а в целом, нужно признать я живу не так уж и плохо. Да что там – я практически счастлив!
В очередной раз смешивая напитки, я пролил ром и опрокинул под стол лимон. Следовало признать – судьба говорила мне, что пора заканчивать. Я расплатился, и весело покачиваясь под “Born under bad sign”, пошел домой.
>> No.9625 Ответ
разбивка случайная, просто чтобы читать было легче. последний кусок.
«Он вышел из темного багрового лабиринта и встал на пороге. И Он был странно-тонок и печален, и шелковая плеть обвивала Его запястье. И Он увидел мир, где тени дарят забвение, и нет света, и всегда сумерки. И пепельные арки запели Ему славу, а жившие там сказали: «Вот пришел тот, кого мы ждали», и явились к Нему. И было их великое множество, и были они темны и прекрасны, и многие несли с собой арфы, но другие взяли копья, а Он повел их и велел разрушить лабиринт, из которого пришел. Но жившие в лабиринте не заметили разрушения, а Он вплел кровавые рубины в свою плеть и повел их дальше, и так они дошли до реки, где по спокойным водам плыли и не тонули сотни чугунных зеркал…»
   Я рывком вскочил на кровати. О господи! Весь в холодном поту, с колотящимся сердцем, в голове дрожат арки, лабиринты и странные дети, очень красивые дети, несущие копья и арфы…Дрожащей рукой я потянулся к бару, совершенно серьезно думая, что делать, если под ладонью я сейчас почувствую теплый и сырой камень лабиринта. Так, коньячку, теперь можно закурить…Удивлен я, пожалуй, не был – после сна с могилой Свенсона можно было ожидать чего-то подобного, но вот испуган – да. И опять же, сам сон не был страшен, но он был…фантастичен, плоть от плоти не нашей реальности – уж его-то точно нельзя было назвать «небывалой комбинацией бывалых впечатлений». И в то же время все мои ощущения были четкими, острыми и ясными, а ведь я, возможно, не запомнил и половины! В общем, с рассвета я заливался алкоголем, а ведь мне еще предстояла беседа с Юлиусом…

- Ну вот, Карлсон, кажется, все устроилось. Сегодняшняя встреча – пустяк, я почти уверен в результате.
- Мда, Юлиус умом ты никогда не хвастал. Скажи-ка, - Карлсон отхлебнул какао и зажмурился, - зачем тогда ее было устраивать, а?
- На всякий случай. Вдруг я все же ошибся? – Юлиус улыбнулся, - Да и господину следователю стоит помочь, как ты полагаешь?
- Вот тут ты прав! Кстати говоря, подари-ка мне что-нибудь. Не зря ведь я целыми днями веселю и радую тебя своим присутствием!
- Своим присутствием ты меня в гроб гонишь, - проворчал Юлиус, но все же вытряхнул из карманов мелочь и ссыпал ее в ладонь Карлсону.
Шевеля губами и пыхтя, Карлсон пересчитал монетки, - Уху. Достойное будущее ты мне вряд ли обеспечишь, но спасибо и на том. С паршивой овцы…Впрочем, я всегда могу их подать какому-нибудь нищему, - Карлсон еще немного подумал и вдруг ссыпал монетки на стол, - Держи Юлиус! Пусть ты бедняк, но у тебя есть благородный и щедрый друг!
Махнув рукой, что, видимо, означало «Не стоит благодарностей, мой бедный друг», Карлсон спрыгнул со стула и удалился, бодро напевая:
       «Вот идет благородный Карлсон, 
        Последний эре отдаст он другу…»
Я сходил в душ, выпил кофе и решил, что, пожалуй, готов к встрече с Юлиусом. Хорошо, кафе было недалеко – следовало придти заранее. Я попросил чай, изрядно удивив официантку – « Хеннсон с сыном» славилось в первую очередь прекрасным пивом, больше сюда и ходить было незачем. Народу было немного, закатное солнце кровавило белые пластиковые столики, а Юлиус опаздывал. Я улыбнулся, представив его сидящим в соседнем подъезде и сосредоточенно наблюдающим за мной. Подобная конспирация как-то не вязалась с моим представлением о Свенсоне. На меня потихоньку накатывало похмелье, народу все прибавлялось – правда, не вполне благочинного облика, а Юлиуса все не было. Я взглянул на часы – однако, уже половина девятого. Самый дотошный конспиратор уже должен бы убедиться, что я один. Вывод? Меня, как выражались в годы моей молодости, продинамили. Чудесно! Полтора часа я торчал похмельным дураком на закатном солнце, а чертов Свенсон, сам, кстати говоря, встречу и назначивший, так и не пришел. Я попросил пива – черт с ней, с ясной головой, беседы уже наверняка не будет. К тому же, в нынешнем моем состоянии, оно скорее освежит. Итак, Свенсон все же не пришел. Причин может быть много, но, скорее всего, Юлиус просто состоржничал – в его положении встреча со следователем полиции дело достаточно рискованное. Значит, придется идти долгим путем – и начать, пожалуй, следует с поездки в Рейнкольм. Кроме того, нужно было повнимательнее заняться «смертью» Юлиуса – это может вывести и на Карлсоновское убежище, и на неведомого сообщника, сумевшего обмануть дотошного Фарнона. План действий был определен, и теперь стоило заняться собой. Чертовы сны не выходили у меня из головы, и, признаться, при мысли о том, что и сегодня нужно будет ложиться в постель, я чувствовал неприятный страх. Был у меня один приятель – не совсем психолог, но нечто вроде того. Мы были знакомы еще со школы, а когда-то я помог ему выпутаться из довольно неприятной истории – Генри тогда учился на историческом и приторговывал разными мелочами из запасников. Правда, мы не виделись уже года три, тут и специалист вряд ли все сообразит, а Генри успел отучиться на психфаке всего полгода. Да, впрочем, парень он умный, чем-нибудь, да поможет. Номер, слава богу, у меня сохранился, так что мучиться, припоминая комбинации цифр, или тащиться домой ворошить картотеку не пришлось. Генри ответил сразу и был, судя по всему, навеселе: Алло! Хау ду ю ду, Шерлок? Элементарно, Ватсон - айм файн, фэнкс.
Я был не в том состоянии, чтобы оценить шутку, поэтому ответил просто – Уху. Послушай, Генри, нужно срочно встретиться, когда ты сможешь?
- Сегодня уже не получится, - быстро ответил он.
- Я догадался. Завтра утром?
- Утром? – протянул он, и я ухмыльнулся – Генри не изменился: если вечером он пил, значит, утром он был не Генри, а чей-то труп, - Давай лучше где-нибудь к шести. Лучше всего у меня.
- Лентяй. Но черт с тобой. Живешь все там же?
- А то. Перемены для дураков, Шерлок!
- Может быть. Ладно, до встречи. Счастливо повеселиться.
- Несчастливо не бывает! – крикнул он и повесил трубку.
Бедняга Генри. Даже по телефону в его веселии слышалось отчаяние. Кажется, он пил один. А может, и не пил. В свое время Генри изрядно увлекался галлюциногенами, и теперь мог вернуться к старой привычке. Что ж, по крайней мере, ты падаешь быстро. Я помню, Генри, конечно, я помню, как ты сказал тогда: «Чтобы начать подниматься, нужно сначала завершить падение». Ты был прав, вот только есть ли дно у твоей бездны? Я помню, мы сидели в загаженной квартире и подумывали, не пора ли перейти на что-нибудь потяжелее наших прошлых увлечений. Мы так ничего и не решили, а потом как-то незаметно разошлись. Что ж, Генри, это была глупая идея - вряд ли мои сны удивят тебя. Вряд ли и мне стоит так о них беспокоиться – в конце концов, это даже и неприлично.
Дома я выяснил расписание поездов на Рейнкольм – первый отходил в половину восьмого, а следующий только в одиннадцать. Мне было грустно – разговор с Генри напомнил не лучшие моменты моего прошлого. Я поставил Brazzaville и открыл бутылку шампанского. Праздновать было нечего – разве что окончательное прощание с моей похмельной юностью, прошедшей под Clash и Stray Cats. Я усмехнулся – дешевый алкоголь, дешевые наркотики и гребни, покрашенные дешевой малярной краской – о чем я тоскую? Я помню – мы сидели на залитой солнцем крыше – ты, Генри, я и Кристина. Ты пытался соблазнить Кристину, а я был так пьян, что только орал: All I want is destroy!! и хохотал, как сумасшедший. Потом Кристина ушла, и под мутным солнцем мы занимались любовью. Даже в этом – в цинизме и абсурде мы находили романтику. Забавно, Генри, я не говорил тебе – мой первый опыт был с тобой, мне было пятнадцать и все же у меня ни разу не было женщины.
Я даже вздрогнул – сейчас все это казалось отвратительным. Странно – еще недавно я вспоминал юность с тоской и меланхолией. Что ж, видимо, прекрасная дымка молодости становится прозрачной. Значит ли это, что я становлюсь моложе? Вряд ли. Впрочем, и на старость это не похоже. Просто я меняюсь – одинокий алкоголик со странным прошлым уходит, и неясно, кто же займет его место. Я усмехнулся – со стороны это, наверное, выглядело неприятно – чувствительный ты парень, Кристин Свенсон, вряд ли кто-то из твоих тогдашних знакомых также дрожит над своим прошлым. Ну да и черт с ним. Я начинал засыпать – ведь я пил всю ночь и почти весь день. Стоило бы к завтрашней поездке и протрезветь – дело было не таким простым, как могло показаться. Уже чувствуя, каким пакостным будет утро, я поставил будильник и лег спать.

Первым моим чувством было удивление. Голова не болела, никакой гадости во рту не было, глаза не слезились. Вот так-то. Я почти сверхчеловек – мечта Ницше и шутка Честертона. Пока закипал чайник, я пытался выбрать книгу в дорогу. Борхес – не под настроение, Фитцджеральд – нет, Фитцджеральда надо было читать вчера. В конце концов, я остановился на старом добром Конан-Дойле. Я пил чай, наслаждался первой сигаретой и флегматичным, неторопливым языком знакомой с детства книги. Я так зачитался, что чуть не опоздал – пришлось вызывать такси. Бросив в сумку старый свитер, бинокль и фляжку с коньяком – неизвестно, сколько бы пришлось продолжать наблюдение, я выскочил на улицу. Машина как раз подъехала, и на вокзал я приехал чуть ли не в половину одиннадцатого. Я купил пива, сел в поезд и снова принялся за книгу. Знакомые сюжеты, уютный язык – я как-будто вернулся в детство. М-да, денек выдался прекрасный. Хорошо бы и с делом все так же удалось – тогда я мог бы считать себя вполне счастливым. Скотина все же человек – сколько ему не давай, он не постесняется попросить еще. Я ухмыльнулся. И в банальности есть своя прелесть. Слава богу, я сообразил выбрать вагон для курящих – во-первых, здесь можно было курить, а во-вторых, народу было совсем немного. Я огляделся - в вагоне было двое подростков, один из которых показался мне похожим на меня в молодости, и старик с трубкой, по виду крестьянин. Это, учитывая Шерлока Холмса у меня в руках, показалось мне хорошим предзнаменованием. За окном мелькали голые деревья, унылые заснеженные поля, и я представил, как Карлсон сидит на пустой холодной веранде и смотрит вокруг, и ничего не видит – только снег, поля и голые деревья. Да какого черта! Ничего особенного ему не грозит – в самом худшем случае получит условный срок, и то вряд ли. И я вернулся к книге. У меня еще будет время подумать о делах, а такого чудесного утра давно не выдавалось. Может, это и жестоко, но, как ни крути, я служу государству, а оно жалостливым быть никак не может. Наконец объявили «Рейнкольм». Старик и подростки давно уже вышли, так что большую часть пути я наслаждался одиночеством, а на платформу из всего поезда и вовсе никто не вышел. Впрочем, дорогу я узнал заранее, по опыту зная, что стоит обратиться к аборигену, как вас засыплют вопросами, подведут к самому крылечку и постучат в дверь. Мне же пока нужно было просто понаблюдать. Ага, вот я и у цели. Дом Юлиуса походил скорее на целую усадьбу. Сам он сохранился прекрасно, только дерево потемнело, а забор, слава богу, практически исчез. Я остановился – еще пара шагов, и из окон второго этажа меня можно будет увидеть. Слева от дома чернели весьма симпатичные кусты, но чтобы до них добраться, нужно было пройти прямо под окнами – что, конечно, было совершенно невозможно. Поколебавшись, я принял мужественное решение – обойти дом по широкой дуге и, соответственно, приблизить-ся к кустам со стороны поля. О мужественных решениях всегда жалеешь – но, кажется, никогда я не начинал жалеть так быстро. Ноги проваливались в снег чуть ли не по колено, вокруг не было ни следочка – дураков в Рейнкольме не бывало. По крайней мере, до моего визита. Я запоздало сообразил, как отчетливо чернеет мое пальто на белом поле, и чертыхнулся. И с чего я постоянно ругал шефа? Это добрейшей души человек, если при моих талантах я таки дополз до звания старшего следователя. Поворачивать обратно у меня сил не было, так что, положившись на удачу, я побрел дальше. Кусты приближались куда медленнее, чем я шел – во всяком случае, так мне казалось. Но ничто не длится вечно, и ценой каких-то двух отмороженных пальцев на одной ноге и целой ступни на другой, храбрый следователь Карл Свенсон добрел до пункта наблюдения. Постелив свитер, я с наслаждением сел и глотнул коньяку. Ну слава богу. Теперь можно и наблюдение начинать. Приставив к глазам бинокль, я принялся следить за окнами. Но то ли злоумышленники еще не встали, то ли их здесь и вовсе не было. От последнего варианта у меня свело скулы, и пришлось выпить еще. Ага! За окном мелькнуло что-то приземистое и округлое. Я вспомнил статью о Карлсоне «Летающий бочонок или нечто другое?». За бочонком проследовал некто высокий и сухопарый – видимо, дядюшка Юлиус. Прошли на веранду. Юлиус сел за стол, а Карлсон куда-то вышел. Никак Свенсону удалось заставить поганца готовить завтрак?? В таком случае, полиции с Юлиусом и тягаться не стоит. Но и Карлсона так просто не одолеешь. Минут десять Юлиус сидел на пустой веранде дурак-дураком и, наверняка чертыхнувшись, тоже скрылся в доме. Наблюдение всегда напоминало мне старые программы о животных – оператор сидит где-нибудь метрах в трехстах, готовый чуть что убегать куда-нибудь подальше. Сейчас подобные программы снимаются по-другому и, должен сказать, куда забавнее. «Смотрите, это самец морского льва! Он патрулирует свою территорию и настроен агрессивно. Своими мощными челюстями морской лев способен откусить человеку руку! Подплыву-ка я к нему поближе – кажется, я ему понравился».
Бочонок мелькнул уже на втором этаже, а Юлиус все не показывался. Я глотнул коньяку и осмелел настолько, что включил плеер. Фрэнк Синатра, свежий воздух и немного алкоголя, что может быть лучше? Не знаю. Но вот что хуже – это просто. Все то же самое, но в спину вам вдруг упирается ствол, вы оборачиваетесь и видите мрачного, растрепанного с утра господина Свенсона. Я было потянулся к кобуре, но Юлиус выразительно покачал ружьем и что-то сказал. Чувствуя себя идиотом, я попросил разрешения выключить плеер. Судя по тому, что преступник вздрогнул и поморщился, я несколько повысил голос. Все же Юлиус кивнул, и я полез в карман, запоздало подумав, что можно было просто вынуть наушники. Зато зарядка экономится. И вот мы шли по протоптанной мною же тропинке. Свенсон молчал и зловеще чему-то ухмылялся. Я злился и ругался на самого себя – вот тебе и наблюдение. Представляю, как Юлиус удивился, увидев утром в окошко одинокую цепочку следов, тянущуюся через поле от дороги к кустам на его дворе. И как он, приглядевшись к кустам, удивился еще больше, ибо в оных кустах сидел некий хмырь, в одиночку пьющий коньяк и помахивающий в такт музыке биноклем. Идиот. Господи, какой же я идиот! И вполне возможно, что поумнеть мне уже не придется. Ноги промокли уже во второй раз, но если бы меня волновало только это, я вполне мог бы считать себя счастливцем. Я с надеждой оглянулся – но вокруг никого не было. Как писывал Пратчетт, все настоящие крестьяне уже давно встали, обругали нерадивую скотину, швырнули в нее ведром и снова завалились спать. А жаль. Можно было бы попытаться удрать - вряд ли Юлиус стал бы стрелять при свидетелях. Впрочем, может все не так и плохо – ведь Юлиус мог убить меня еще в кустах, но не сделал этого. Что, кстати говоря, вполне естественно – выстрел разнесся бы далеко по округе, а кроме того, кому охота тащить тяжелый труп по снежному полю? Уж лучше обтяпать все дома, в чистоте и уюте. Благо я иду себе чуть ли не с улыбочкой, как баран на бойню.
-Послушайте, Карл, никто вас не тронет. Мы идем просто поговорить и позавтракать, - усталый голос прервал мои печальные размышления. Я вздрогнул и, по правде сказать, испугался, еще больше. Впрочем, вряд ли он читал мои мысли – просто догадался. В подобной ситуации большинство думало бы о том же. Все это, конечно, успокаивало, но как-то не до конца. В общем-то, даже не наполовину. Мы вошли в дом, миновали темный запущенный холл, прошли какими-то запутанными коридорами и вышли в кухню. Юлиус велел мне садиться (когда к словам добавляется дуло ружья, это значит, что вам велят, как бы вежливо это не формулировалось) и поставил передо мной чашку кофе. Ружье он положил себе на колени.
- Вы, я так полагаю, приехали выискивать Карлсона? – тяжело вздохнув, спросил Юлиус и выпил рюмку чего-то темного и тягучего, стоявшую перед ним.
- В общем-то, я приехал понаблюдать. Но вы правы, в достаточной степени мое присутствие объясняется поисками Карлсона, - я решил быть одновременно откровенным и деликатным.
- Что ж… Прежде всего, приношу свои искренние извинения.
Я подождал, не будет ли сказано еще что-то, но Свенсон молчал. По лицу его было видно, что этот разговор почему-то дается ему очень тяжело.
- Мм…Простите, а за что?
- Извинения? За сорванную встречу. Жаль, что вам пришлось столько ждать, но я совершенно не мог придти.
- Да что вы, не стоит…Постойте-ка, а откуда вы знаете, что я ждал вас долго?
- Следил. Собственно, из-за результатов слежки я и не пришел.
- Вы переосторожничали. Уверяю вас, я был совершенно один.
-Дело не в этом. Вы не тот, кого я ожидал увидеть.
- О. Но тогда, наверное, стоило назначить встречу тому, с кем вы хотели увидеться?
- Остроумно. Как было сказано в одном русском детективе, вы глупы, Свенсон, и в этом ваше счастье. Я хотел увидеться именно с вами.
- Так, - разговор у нас складывался странновато, - Давайте уточним. Я – Карл Свенсон, старший следователь полиции Стокгольма.
- Почти угадали. Кстати говоря, вы же еще недавно считали себя Кристином Свенсоном?
Я вздрогнул. Я мгновенно покрылся холодным потом. Черт, действительно, как же я…Карл-Кристин, Карл-Кристин…Я мучительно пытался сообразить, кто же я все-таки… С отчаянием я полез за удостоверением…
   - Можете не трудиться, - Юлиус смотрел на меня с сочувственной усмешкой, - По документам вы действительно Кристин Свенсон.
Я молчал. Я даже не думал – я, как дзен-буддист, ждал халявного просветления. Юлиус вздохнул, встал, вытащил из буфета бутылку бренди и вторую рюмку и налил мне.
- Выпейте.
Бренди оказался прекрасным – мягкий вишневый вкус, согревающая, а не обжигаю-щая крепость. Я благодарно кивнул.
- Я попробую объяснить. Вы, Свенсон, пейте, а я буду рассказывать. Итак. Вселенных, естественно, великое множество. Некоторые из них похожи на вашу, некоторые очень от нее далеки.
Я слушал, хотя и совершенно не понимал, причем здесь я.
- Это просто. Еще есть фантастические существа – а может, одно существо. Вы знаете его как Карлсона.
Я хмыкнул. Что есть то есть. Существо, фантастическое и хамское.
- Он способен переходить из одного мира в другой. Одно время мы считали – и тому были определенные доказательства - что самим фактом своего исчезновения из одного мира Карлсон создает другой. Признаться, от этой версии он был в восторге. Я тогда с удовольствием напомнил ему о гностиках и манихеях, ненавидящих и презирающих демиурга. Но теперь мы знаем, что это не так – и ваша история тому прямое доказательство.
Я приподнял брови. Может и так, но я к тому времени выпил уже пятую рюмку (не считая утреннего пива и коньяка), и строить логическую цепочку мне было лень.
- Я объясню. Итак. Кроме фантастических существ есть еще писатели, художники, музыканты и так далее. Лучшие из них – а впрочем, их можно считать и худшими, способны неким потаенным образом угадывать окружающий мир. Даже не видеть, а угадывать. Приведу пример – писательница Астрид Линдгрен ничего никогда не слышала о Карлсоне, мальчике Карле Свенсоне по прозвищу Малыш и, собственно говоря, мне самом. Но она пишет книгу, в которой в точности, с незначительными добавками и допущениями, описывается история вашей с Карлсоном дружбы.
Я вздрогнул, - Ээ, нашей с Карлсоном…
- Дружбы Карлсона с Карлом Свенсоном, - успокоил меня Юлиус, - Так вот. Как только книга будет закончена, Карлсон станет неотъемлемой частью этого мира. Уйти в другой он уже не сможет. Этот процесс уже пошел – его домик обнаружили муниципальные чиновники, исчез костюм из листьев и надпись «П. П.» – свидетель-ство его жизни в предыдущем мире, где он был Питером Пеном.
- Постойте, Юлиус, - я кое-что вспомнил, - Надпись действительно исчезла, но потом появилась снова.
- Вот как, - протянул он, - Это многое объясняет. Но, уверяю вас, сейчас ее уже нет. Теперь обо мне. Я, так сказать, опекун. Я помогаю переходить из мира в мир. Но одного меня недостаточно. Нужен друг – тот, кто теснее всех был связан в этом мире с Карлсоном, должен добровольно его отпустить. К примеру, в прошлый раз нам помогла Вэнди.
- Ага, - я попытался начать соображать, - А в данном случае этот друг – я?
- Да. Хотя и не совсем. В этом мире ситуация для нас сложилась очень тяжело. Точнее, не в этом, а в следующем. Понимаете ли, своим появлением Карлсон, конечно, хоть и не создает новый мир, но зато изменяет уже существующий. И изменяет, прямо скажем, очень и очень существенно. А переменам рады далеко не везде. Поэтому я предположил, что в следующем мире о множественности миров и путешествиях существ, подобных нашему другу, знают и, что для нас куда существеннее, имеют возможность вмешаться. Судите сами – книга задержалась на сорок лет. За это время успел погибнуть Малыш, а ведь без него уйти совершенно невозможно. Более того, как вы сказали, надпись «П.П.» вернулась – это значит, что, скорее всего, первый экземпляр рукописи сумели уничтожить.
- Так, - я собрался с мыслями,- Но какого черта вы не ушли сорок лет назад, когда Карл Свенсон был еще жив?
- Бежать можно только из тюрьмы, - Юлиус грустно улыбнулся, - Иными словами, пока нас не пытаются привязать, мы не можем уходить. Поверьте, мы пробовали.
- Все ясно, - я начал соображать, - Из-за смерти Малыша вам пришлось искать, так сказать, заменитель. Каким-то образом вы внушили мне, что я Карл Свенсон, надеясь, что с моей помощью уйти все же удастся.
Юлиус улыбнулся, - Близко. На самом деле я попытался сделать вас Малышом. У вас даже немного изменилась внешность. Кстати говоря, прошу извинить за вмешательст-во, но выхода у нас не было. Кроме того, процесс это совершенно безопасный, и после нашего ухода вы бы снова стали самим собой. Но что-то пошло не так. Вы не стали Малышом, вы стали странной сборкой из Кристина Свенсона и трупа Карла Свенсона. Заметьте, не самого Карла, а его трупа.
- Да, я заметил, - полагаю, моя усмешка при этих словах была очень неприятна – Юлиус сначала отшатнулся, затем внимательно на меня поглядел.
Вот в чем дело. Трупом Карла Свенсона… «Там всегда темно и повсюду каменные чаши со святой водой, и блаженство этого рая - это особое блаженство расставаний, отречений, и тех, кто спит». Я пересказал Свенсону свои сны.
- Мда, вот же черт, - Юлиус был заметно смущен, - Послушайте, Свенсон – буду называть вас по фамилии, так не ошибешься - я кругом перед вами виноват. Даже не знаю, что тут сказать. Скорее всего, все это прекратится, как только мы уйдем.
- Скорее всего? Это обнадеживает! Вы, Юлиус, просто вернули меня к жизни, черт бы вас побрал.
- Послушайте, я же извинился! Понимаю, что этого недостаточно, но большего я сейчас сделать не могу. Мы постараемся уйти как можно быстрее, но три дня вам все же придется потерпеть.
Я вздохнул. Ладно, плевать. Наверное, Юлиус прав, ничего уже не изменишь. Уж три денька как-нибудь перетерплю, - Черт с вами, налейте-ка мне еще.
И прошел, наверное, час. Юлиус оказался весьма неплохим парнем. Просто отличным, если учесть, что время от времени я с крайне глупым видом спрашивал, не навешал ли он мне лапши на уши, рассказав всю эту историю, а он терпеливо отвечал, что нет, не навешал.
- Эх, Юлиус! А я ведь и сам мог бы быть писателем! Я знаешь, прекрасно умею чувствовать, вот только передавать свои чувства не могу.
- Были бы непризнанным гением, - ухмыльнулся он.
- Непризнанным? Непризнанным может быть только плебс! Настоящий писатель может быть непонятым, но признанным он будет всегда!

- Неплохо. Кстати, у Гумилева было что-то на эту тему. Сейчас припомню…
- Уху. Сдружились, значит? – сзади раздался чей-то сердитый голосок.
Мы обернулись. Перед нами стоял Карлсон.
- Ээ…Н-да! Твой Юлиус отличный парень!
- Un sot trouve toujours un plus sot qui l’admire.
- Ого! – вот уж чего я от Карлсона не ожидал, - Буало?
- Естественно. «Поэтическое исскуство».



Утром у меня немного болела голова, и было страшно стыдно за всю ту чушь, что я вчера нес. Спускаясь из своей комнаты (мне выделили отдельную, судя по всему спешно переделанную из чулана) на кухню, я мечтал об одном – никому не попадаться на глаза. Конечно, Юлиус вчера тоже порядком перебрал…И все же он вел себя несколько сдержаннее. Сдержаннее? О боже! Я застонал. Сдержаннее – это очень мягко сказано. На моем фоне Юлиус смотрелся просто аристократом.
На кухне было пусто. Я облегченно вздохнул, сделал себе чаю и закурил. Несколько минут я наслаждался тишиной и покоем, но тут в комнату ворвался Карлсон.
- Привет, привет! Где Юлиус? – заорал он.
- Не знаю, - мрачно ответил я. От его воплей голова у меня разболелась пуще прежнего.
- Ты же вчера клялся ему в вечной дружбе!
- Ох, Карлсон, не напоминай ты мне про вчера, – я содрогнулся, - Ээ…а я…правда клялся?
Он лукаво улыбнулся, - А как ты сам думаешь?
Мне захотелось плакать. Наверняка клялся. С меня станется.
- А ты не знаешь, где инструменты?
Я угрюмо уставился на бодрого толстячка, - Нет. А зачем тебе?
- Мой пропеллер! Он служил мне пятьдесят лет, а тут вдруг перестал работать!
- Ты слишком добросердечен, милый Карлсон! – во мне проснулась мстительность, - «Только веселые, непонимающие и бессердечные умеют летать».
- Джеймс Барри, «Питер Пэн», - Карлсон смотрел на меня с укором, - Эх! Я посвятил этому человеку чуть не десять лет своей жизни! И вот случилась беда, а он сидит себе, глумится и хвалится начитанностью! Нет, Юлиус прав, тысячу раз прав – пора уходить! Этот мир слишком черстов и жесток!
Я промолчал. Потом глянул на опечаленного толстяка и, чувствуя отвращение к собственной слабовольности, пробормотал какие-то извинения.
- И он думает, что этого достаточно! Впрочем, ты всегда был маленьким заносчивым грубияном, и все-таки, как это ни странно, я тебя люблю! – тут он подлетел ко мне, обнял со всей силы, и мгновенно куда-то умчался. Я был несколько смущен подобным излиянием чувств. Все это как-то неприятно. Карлсон парень, пожалуй, неплохой, да и сам себе я, несмотря ни на что, в общем-то нравился. Но вот ситуация в целом меня как-то смущала и даже отталкивала. Ладно. Я полез в холодильник и достал две банки пива. Повезло. Могло вообще не быть, или было бы безалкогольное – никогда мне не нравилось. И вот я сидел, пил пиво и размышлял. Хорошо хоть, все это долго не продлится. Три дня. Даже два с половиной. Вот только что я буду делать, когда все закончится? Со службы небось попрут… Стану дворником или кондуктором в трамвае. Я ухмыльнулся. Пойти что ли с ними? В конце концов, Юлиус сам втянул меня во всю эту кашу, так пусть теперь выпутывает!
Легок на помине, в кухню вошел сам господин Свенсон. Был он свеж и бодр, и еще от него пахло снегом.
- Привет! Откуда?
- Доброе утро, - Юлиус улыбнулся, - Да вот вышел прогуляться. Дай-ка мне пивка.
Я поглядел на него с уважением. Прогуляться! Се, зрите, велик человек и славны деяния его!
- Как утро? – надо же, черт подери, великий человек обратил на меня внимание!
- Нормально. Пожалуй, мне стоит извиниться. Я вчера перебрал и плел чушь.
- Не стоит. Хорошо ты не помнишь, что я говорил.
Мы ухмыльнулись друг другу.
- Послушай, Юлиус, а что со мной будет, когда все закончится?
- Вернешься к своей прошлой жизни. Хочешь, пойдем с нами?
- Неплохо бы. Вот только ты уверен, что там будет лучше, чем здесь? Исходя из твоих же предположений, там очень развитая и несколько недружелюбная цивилизация.
Юлиус вздохнул, - Здесь верная смерть. Не уйдем – станем частью только этого мира, и, что вполне естественно, состаримся и умрем.
- Уху. Если я уйду с вами, то тоже никогда не состарюсь?
- Будешь вовремя уходить – да.
- Заманчиво. С другой стороны, там нас могут пристрелить прямо на входе, и я потеряю года тихой, спокойной старости
- Очень может быть.
- Хм. Да, кстати, - вспомнил я, - Тебя Карлсон искал. У него пропеллер сломался, и он не может найти инструменты.
- Инструментами тут не поможешь. Пожалуй, уходить придется прямо сегодня, а то как бы сюда полиция не нагрянула.
- Сегодня так сегодня. А что для этого нужно?
- Да в общем-то ничего особенного. Хорошо бы вам с Карлсоном сойтись поближе… Ну да ничего, думаю, и так сойдет. Ладно, ты пока развлекайся, а у меня еще пара дел.
- Ээ, - сказал я. Интересно, как тут развлекаться-то?
- Библиотеку найдешь сам, проигрыватель в гостиной. Кстати говоря, есть раритетные записи Эллы Фитцджеральд. Советую послушать, в новом мире джаза может не быть. Ну а где бар, ты и сам знаешь, - напоследок он ободряюще улыбнулся и ушел.
Пить мне не хотелось, джаз я не любил, а потому отправился в библиотеку. Поплутав в извилистых коридорах – дом был очень странно спланирован, я наконец вошел в большую сумрачную комнату. Вдоль стен стояли стеллажи с книгами, на полу лежал истертый темно-зеленый ковер. Этим обстановка, собственно и ограничивалась. Даже ни одного кресла не было. Поэтому, прихватив какое-то историческое сочинение, я отправился на кухню. День проходил медленно и не без приятности. Я пил чай, иногда добавлял глоточек портвейна, читал и курил. Юлиус не показывался, зато, судя по грохоту и лязгу, доносившемуся из разных концов дома, Карлсон был на месте.
За окном наступили сумерки, и я уже начал тревожиться, когда Юлиус наконец заявился. Он был весь в снегу и тащил с собой здоровенного, тощего и мрачного кота. Несмотря на порванное ухо и общий воинственный вид, кот вел себя вполне прилично, а уж когда Юлиус угостил его молоком и мясом, приветственно муркнул и, поев, улегся спать.
- Предполагается, хм…жертвоприношение? – мне совсем не понравилось, что кот уснул в незнакомом месте. Видимо, в еду было что-то добавлено.
Юлиус расхохотался, - Как вы изящно выразились! Конечно, нет. Он бездомный, и я решил взять его с собой. Вы-то с нами?
- Снова на вы? Да, пожалуй, я с вами.
Днем я думал над этим вопросом и решил уходить. Риск-риском, но, в конце концов, что меня здесь ожидает? Ничего нового – кроме разве что увольнения, ничего интересного. Стоит попробовать. Тем более, подсказывало мне малодушие, что, может, еще ничего и не выйдет. Собственно говоря, может, это все и неправда.
- Отлично! В общем-то, все уже готово. Пойдемте, Карлсон небось заждался, - и Юлиус, взяв на руки кота, вышел. Ну и я за ним.
Переход, видимо, должен был осуществляться в гостиной. Сердитый Карлсон сидел в кресле и барабанил пальцами по подлокотнику. Несколько наигранно, как мне показалось
- Ну наконец-то! – закричал он, - Вперед друзья! Этот brave new world ждет нас!
Сразу было видно, что он немного нервничает. Впрочем, я и сам не мог похвастаться мужественным спокойствием.
- Да, но…Как там…не знаю, вещи собрать, - спросил я.
Юлиус улыбнулся, - Все ждет нас там.
И вот мы выстроились перед большим тусклым зеркалом. Судя по почерневшей серебряной оправе, как минимум конца прошлого века.
- Не дрейфь, - сказал Карлсон и взял меня за руку. Ладонь у него была сухая и горячая.
- Сам не дрейфь, - сказал я.
- Раз, два, три, - сказал Юлиус, и…
И тут раздался звук вроде грома, в комнате резко потемнело, и я услышал звон разбитого стекла. В лицо мне ударил свежий и холодный ветер, и…
И все. Ничего не происходило.
- Карл, можете открыть глаза, - раздался насмешливый голос Юлиуса. Вот черт!
Мы стояли на лесной дороге. Было тихо и немного холодно. Зато никто по нам не стрелял. И как только я это подумал, как слева раздался резкий треск. Я отпрыгнул, попытавшись свалить и Карлсона, но тот вывернулся. Лежа на земле, я выхватил пистолет и огляделся. Надо мной стоял ухмыляющийся Карлсон. В руке он держал маленький игрушечный пистолетик.
- Здорово, правда!
>> No.9627 Ответ
>>9621
Кстати, образ Карлсона Линдгрен списала с бомжа. То есть антиутопия европейского общества благополучия была заложена изначальна.
>> No.9628 Ответ
>>9627
офигеть, ты очень быстро читаешь. за 15 минут все прочел
>> No.9629 Ответ
>>9628
Извини, но я не читал :3 Только до момента, где Карлсон кладет монетку на "грудь Малышу". Видимо, на его могилку, а то выходит, что Малыш помер и лежит под открытым небом. Или я не так понял?
>> No.9630 Ответ
>>9629
я не 9628 кун.
да, на могилу. просто опечатался наверное
оп
>> No.9638 Ответ
>>9621
Мне понравилось. Хорошо написано. Интересная история. Приятно было прочитать.
Спасибо тебе.

На мой взгляд можно смело печататься с таким уровнем (после редактора и корректора, разумеется)
>> No.9640 Ответ
>>9638
Спасибо!
Я посылал, отказались
>> No.9643 Ответ
>>9640
Ну многих издателей волнует бабло и массовость. А это всякие дарьедонцовы.

Куда посылал-то?

Попробуй заслать куда-то в менее ориентированное на бабло издательство.
В Науке и Жизни порой печатают что-то свеженькое. Литературная газета опять же (хотя там пафас, злободневность и именитые в почёте). Что-то такое, где принимаются эксперименты, новые авторы, новое виденье.

На всякие там сайты лириков-прозаиков не суйся, потонешь в говне, никто не заметит.
>> No.9644 Ответ
>>9643
да во все. я уже не помню, я же писал это в нежном далеком возрасте и посылал соответственно тогда же.
Спасибо за совет, попробую. хотя, если учесть тот факт, что с тех пор я состряпал целый роман, который тоже почему-то оказался никому не нужен, то на удачу рассчитывать особенно не стоит.
>> No.9646 Ответ
>>9644
Вырежь намёк на гомосцену и зашли ещё раз.
Уверен — это страшное пугало для многих. Для гетерастов — фууу, для педерастов и скрытых — палево. Ну сам подумай, что редактор подумает, о том, что могут подумать о нём коллеги, если он это пропустит.
Да и за намёки на весёлые вещества многие боятся получит по голове.
Я лично вещества в печатаемом встречаю только в виде [вдолбил-поплыл-плохо] или [вдолбил......умер]

Слышал по зомбоящику о каком-то проекте для книг, продаваемых только в электронном виде, с ориентировкой для тех, кто не особо тиражируется и для кого мало смысла в издательстве и печати.
>> No.9647 Ответ
>>9646
Спасибо, что для тебя это важно, бро. Мне очень приятно.
Вырезать мне очень не хочется, в конце концов гомосцена и вещества единственное, что хоть как-то правдиво, в этом рассказе. За исключением Карлсона, конечно.
Если знаешь больше об этой штуке с электронными книгами, напиши. Вряд ли это будут покупать, но наверняка там есть какойто бесплатный вариант.
>> No.11997 Ответ
Я хочу почитать Ваш роман. Если, конечно, есть такая возможность.
>> No.12001 Ответ
>>11997
лол, я испуган. а откуда ты знаешь про роман?
>> No.12003 Ответ
>>12001
аа..ты, наверное, тот кун, что спршивал совета по писательскому мастерству, да?
не знаю, бро. тот роман получился очень личным. я могу выложить, но сначала сам пересмотрю. а вообще, я сейчас пишу >>9282
>> No.12004 Ответ
>>12001 Сам в этом треде писал же. Хочу ознакомиться, понравилось твое творчество. Можно даже будет попечататься, но пока за небольшие деньги.
>> No.12005 Ответ
>>12003
Антиутопию читал. Сугубо лично, но после карлсончика, показалось совсем слабым.
>> No.12006 Ответ
>>12004
ок. я кину, но это отдельный тред нужно делать. сейчас убегаю на работу, так что только вечером.
> > Можно даже будет попечататься, но пока за небольшие деньги
Спасибо, но я считаю, это бессмысленно. Ну, допустим, заплачу я какой-нибудь типографии, напечатают они сколько-то экземпляров книг. Дальше-то что? С издательством контактов нет, с книжными магазинами - тоже. А самому их продавать - та еще морока.
>> No.29845 Ответ
Не был на бордах полтора года. Оп, у тебя есть что-нибудь новенькое? Тут ли ты вообще? Как твои дела? Я до сих пор тебя обожаю.
>> No.29944 Ответ
>>9621
а роман твой можно почитать?
>> No.30062 Ответ
>> No.30082 Ответ
>>29845
The art of necromastery.
>> No.30235 Ответ
Файл: samye-izvestnye-pobegi-iz-tjurem_27620_s__8.jpg
Jpg, 78.27 KB, 620×421 - Нажмите на картинку для увеличения
edit Find source with google Find source with iqdb
samye-izvestnye-pobegi-iz-tjurem_27620_s__8.jpg
>>29845
>>9621
Оп вернулся. Я не был на бордах очень долго, и, конечно, был приятно удивлен, пролистывая cr и случайно обнаружив свой тред.
Что я делал все это время? Закалялся в суровом мужском коллективе, занимался спортом, учил немецкий, писал новый роман. А если точнее, то последние 10 месяцев я провел в тюрьме (доигрался в революцию). Сейчас вот вернулся. Через 10 дней (по вступлении решения суда в законную силу) мне вернут мой комп и я, может быть, вернуся на борду, расскажу про "ужасы крестов" и выложу свой новый роман (еще нужно перепечатать восемь тетрадей книги, поправить начало и дописать финал). Надеюсь, вернется в муз. тред и ячяфыф (пока же не могу играть, пальцы очень отвыкли).
А сейчас просто спасибо, очень приятно.
>> No.31087 Ответ
>>30235
"Присудили пять лет. Бродскому невероятно везло на биографию. Сразу после суда над ним и отправкой в ссылку,
Ахматова сказала так:"Какую замечательную биографию они делаю нашему Рыжему"."
И Довлатов начал писать в тюрьме(правда он был надзирателем).
Это я к тому, что, может быть, это очередная судьбоносная ступенька?
Ты только не пропадай, опыч, хотя бы вбрось ссылку потом, если не трудно.
>> No.31089 Ответ
>>31087
Ох ты ж! Я не пропадаю, довольно регулярно теперь кидаю продолжение (собственно, вот тред http://dobrochan.ru/cr/res/16686.xhtml#i16686 )
Очень рад и очень удивлен, что кто-то поднял этот тред. Удивительное приятное это чувство, скажу я вам: вот ты не знаешь, в глаза человека не видел, а он тебя читает и ему нравится. Охуенно, сириусли.
(Последние строки отдают блядской смесью чсв и сентиментальности, но сегодня можно, тяжелый был день).
Алсо, этот рассказ и этот тред теперь ассоциируются у меня со взрослением и возвращением, так уж сложилось.
>> No.31092 Ответ
>>31089
Я тогда антиутопию на днях почитаю, сейчас спать уже. Потом отпишусь, как оно. Алсо, с модером заранее переговори, ибо если хочешь публиковаться, то и все права будут принадлежать издательству, а если это будет всплывать, сам понимаешь. Тем более весь доброчан очень удачно индексируется. Я этот тред нахожу по словосочетанию доброчан-карлсон.
>> No.35096 Ответ
Бамп, раз уж нашел. ОП, рассказывай про себя, про писательское дело, как продвигается все?
>> No.35125 Ответ
>>35096
Гм. Даже не знаю, что и сказать. Пишу, заканчиваю "Близнецов". Думаю, их удастся издать. Еще изваял брошюрку для ЧКФ. На будущее есть задумки, но пока смутные.
В целом дела не очень.


Пароль:

[ /b/ /u/ /rf/ /dt/ /vg/ /r/ /cr/ /lor/ /mu/ /oe/ /s/ /w/ /hr/ ] [ /a/ /ma/ /sw/ /hau/ /azu/ ] [ /tv/ /cp/ /gf/ /bo/ /di/ /vn/ /ve/ /wh/ /fur/ /to/ /bg/ /wn/ /slow/ /mad/ ] [ /d/ /news/ ] [ Главная | Настройки | Закладки | Плеер ]